Варвара выступает в поход

Двойной, а то и тройной подбородок, на шее поверх простого тёмного платья, вроде как у Джеммы и старушки-лекаря – медальон на толстой цепи. Что там нарисовано, я не разобрала – солнце так светило в окно, что было непонятно.

– А что бы вы хотели, чтобы я делала? Прыгала? Так сначала нужно вылечить, отмыть, одеть и накормить.

– Что-то много болтаешь, – матушка со скрипом поднялась со своего седалища и подошла ко мне.

Обошла со всех сторон, рассмотрела.

– Если сидеть молча, то можно и вовсе ноги протянуть, – сообщила я.

– Правильно понимаешь, – кивнула та.

– Не выйдет, – покачала я головой.

– Почему это не выйдет? Привяжут к кровати – и не пикнешь.

Перспектива привела меня в ужас. Я молча смотрела на мерзкую бабу, не в силах отвести взгляда. Ну да, тело у меня сейчас лёгкое, его схватить и утащить – много сил не надо. И если её клиенты непритязательны – то им же, наверное, нет разницы, согласна ли жертва. Ещё и повеселятся, если будешь орать и отбиваться.

– Значит, я пошла.

– Интересно, куда?

– Наружу, – понятия не имею, где тут наружа, но… – И если меня там сразу же убьют, то так тому и быть. Чем у вас тут мучиться и ждать, пока уже помрешь наконец-то от вашей глупости, истощения и дурного обращения.

– Где это с тобой дурно обращались? – усмехнулась матушка. – Пока и не начинали.

– Вам показалось, – сообщила я. – Вы ночью спросили, хочу ли я жить? Один конец, и знаете ли, я предпочитаю побыстрее.

Может быть, меня убьют, и я проснусь?

– Чего заладила – конец, конец! Будешь слушаться – проживёшь долго.

– Наверное, привыкли жить впроголодь и ходить грязными и босыми? Как нищие на улице? Кто-то мне сказал, что у вас тут как бы лучшее заведение, но что-то пока я вижу только грязь и нищету.

– Эй, ты, говори, да не заговаривайся, – матушка схватила меня за плечо, развернула к себе и прямо впилась в меня взглядом своих маленьких чёрных глаз. – Я тебе сразу сказала – роскоши не жди.

– Вам кто-то неправильно рассказал, что такое роскошь, а вы и поверили, – было страшно, но я не могла не защищаться. – Наверное, посмеялся, а вы, похоже, не видели в жизни ничего слаще морковки.

Бабища аж задохнулась – так ей не понравились мои слова. И с размаху влепила мне пощёчину.

Пересохшая губа треснула – я прямо ощутила, как треснула, и как показалась кровь. Из глаз брызнули слёзы – от боли, и от злости, и от отчаяния.