Эмилия пошла по кругу. Крымские Тайны

Он лаконичен – я должна соответствовать, а не нюни разводить. С одним уже «додружилась», «доуточнялась» теперь вон в трениках телевизор при мне смотрит, да попердывает.

А тут есть шанс всё начать с белого листа.

Еще раз посмотрела его анкету. В описании было написано «иррумация». Загуглила, что это. В шоке, но это именно то, что я хотела попробовать.

Я должна спросить пациентку:

– Что ты чувствовала в этот момент?

– Что я чувствовала? Что я словно спала раньше. Что жизнь имеет миллион возможностей, миллион дорог и поворотов, а я как трамвай езжу одним и тем же маршрутом.

У меня все дрожало внутри. Я не знаю, как я решилась.

– Эйфория отпускника?

– Угу.

Последний раз, сидя за столиком ресторана, я сжала коленки, открыла яндекс с уже забитым адресом и нажала «вызвать». Заказала счет. Цены снова выбесили, в яндекс тоже цена подросла из-за повышенного спроса, но я уже настроилась. Да и опаздывать не хотелось.

Сев в машину, я снова зашла на его анкету и едва попадая в буквы от трепета написала «еду».

От него почти сразу пришло сообщение: «Переступишь порог, встанешь на колени. Буду ебать тебя в рот».

Я снова испуганно закрыла переписку, словно по моему лицу, как в кино бежали буквы отраженные от экрана и водитель мог всё прочитать.

По лицу действительно бежали огни, но это такси везло меня через большой город: вывески, витрины, светофоры.

Я отвернулась к окну.

У меня даже слюна начала выделяться.

В моем кабинете две тяжело дышащие женщины.

Я чувствую электричество в воздухе. Мы обе возбуждены. Я стараюсь деликатно, пока пациентка говорит, переставлять напряженные ноги, чтобы не отвлекать ее.

Эмилия поправляет локон волос выбившийся из причёски и проводит рукой по румяной, пунцовой щеке. На моих консультациях она почти всегда заново переживает этот опыт.

Я вышла из машины. Подошла к подъезду и набрала домофон.

– Моя сучка подъехала?

Его грубый глухой голос. Словно потусторонний зазвучал из и без того хрипящего домофона.

Чувствуя себя средневековой воровкой у врат сокровищницы, я попыталась ответить, но почувствовала в тот же миг, что к горлу подкатил такой ком, что я онемела.

Дверь пикнула не дожидаясь моего ответа.

В подъезде я слышала только цокот своих шелковых сапожек. Лифт опустился и из него вышел молодой отец с коляской.

В такой момент кажется, что все смотрят на тебя и все знают, куда и зачем я иду, но… Он даже не посмотрел в мою сторону.