Под защитой Темного императора

Лан поубавил агрессивности и вновь начал проявлять доброту. Мне это совсем не нравилось. Находиться с ним в одном помещении мне крайне некомфортно. – Есть хочешь? – вздохнул Лан, изобразив нечто вроде слабой улыбки.

– Хочу, – буркнула я, прикусив язык, чтобы не сказать, что принимать еду из его рук мне противно. Прикосновения, случайные касания, вообще какие-либо физические взаимодействия были мне крайне неприятны. Хотелось отгородиться, избавиться от внимания мага. Меня не покидало ощущение испорченности и оскверненности, словно меня облили грязью.

– Держи, – к моему изумлению, Лан протянул мне…сдобную булочку. Настоящую сдобную булку! Свежую, румяную, мягкую, как вата. Я неуверенно приняла её, смотря на сладость как на настоящую драгоценность. Я даже не помню, когда последний раз ела булочки. Кажется, позапрошлой весной. В основном я питаюсь тем, что выращиваю сама или дарами леса. Иногда покупаю что-то на базаре в деревне. Мука слишком дорогая, соответственно, и выпечка из неё тоже. Я очень редко пеку лепешки, в основном на праздники, а уж о том, чтобы замешивать сдобу, и речи быть не может.

Это могут позволить себе лишь зажиточные крестьяне. После смерти мамы Кайл купил для меня булочку, и вместе с ним мы разделили её на сороковой день.

– Благодарю, – прошептала я, не в силах отказаться. После того, как я съедаю мучные изделия, всегда ощущаю прилив сил. Это то, что мне сейчас нужно.

Отвернувшись к стене, я накрылась одеялом и тихо уплетала булочку. Я откусывала маленькие кусочки и тщательно разжевывала каждый, чтобы прочувствовать вкус и растянуть удовольствие.

Это помогло. Постепенно у меня прошло головокружение, притупилась слабость, и я смогла поспать.

Глава 7

Регаллан

Разговор с нимфой расстроил императора. Он начал обустраивать себе спальное место на печи, то и дело недовольно косясь на кровать. Гретта укрылась покрывалом почти полностью, отвернувшись к стене. Над подушкой едва виднелась макушка головы, которая вздрагивала в такт жевательным движениям.

«Хомяк» – про себя обозвал её Лан, но вторую булочку положил на стол. Всё же одной она вряд ли наестся, а силы нужно восстанавливать.

Когда император залез на печь, нимфа уже спала, покрывало мерно вздымалось над кроватью. Лан поймал себя на том, что вместо размышлений об удивительном даре нимфы испытывает необъяснимое раздражение. И причина этого ясна и понятна – отсутствие справедливости! Именно это всегда бесило его больше всего.