Сбежавшая игрушка

В то же время испытала жуткий дискомфорт оттого, что отзывчивые и добрые люди подвергаются риску из-за меня, обесчещенной и опозоренной девушки.

Жак больше не приходил. Аглая смазывала мои разрывы по три раза в день, отпаивала отварами трав и пыталась со мной разговаривать. Убеждала, что я не виновата в случившемся, что любая могла оказаться на моем месте. Делилась историями о том, как к ней приносили изнасилованных женщин и в более тяжелом состоянии, чем у меня, и некоторые, к моему ужасу, не выживали.

– Радуйся, что в живых осталась, девочка, – печально вздохнула Аглая. – Пока ты дышишь, а сердце твое бьется, всегда есть шанс что-то изменить, отомстить, если хочешь, а может, просто забыть о случившемся. После смерти же нет ничего. Это конец.

Я слушала в пол-уха и не могла отделаться от ощущения, что отныне я презираема всеми приличными людьми. Как мне жить дальше? Куда идти? К кому? Я не знаю… Волей-неволей в голову закрадывались мысли о самоубийстве, но Аглая как будто чувствовала это и тут же начинала со мной разговаривать, отвлекая.

Так прошла неделя. Мои раны практически зажили, к нам так никто и не явился. В обед Аглая попросила меня выйти в огород и нарвать там зелени, которую она выращивала. Я спокойно прошла на задний двор и присела, аккуратно срывая зеленые стебельки. Так получилось, что меня прикрывал пышный куст смородины, и с территории двора моя фигура была практически незаметна. К своему изумлению, я увидела входящего к Аглае Жака.

Зачем он пришел?! Парень был одет в простую повседневную одежду, но едва за ним закрылась дверь дома, тут же появились трое стражников во главе с…Боргемом. Они появились буквально из ниоткуда и направились за Жаком.

Стоило мне взглянуть в жесткое, посеревшее лицо своего насильника, и ужас пронзил меня до глубины души. У меня начали трястись руки. Боргем рывком распахнул дверь и ворвался в дом к Аглае. Я слышала его крик, причитания знахарки, возмущения Жака. Потом звук опрокидываемой мебели, маты, угрозы, крик Аглаи.

Он стал для меня последней каплей.

Я уже встала, чтобы вернуться обратно в дом и сдаться, но тут отчетливо услышала гневный голос своего мучителя:

– Я знаю, что она была здесь! Ты, щенок, забрал её! Я её найду, и если для этого придется снести эту хибару до основания, я сделаю это!

Я покачнулась. Осознание, что это чудовище вот-вот доберется до меня и снова будет насиловать и издеваться, затмила разум.