Белые лилии

 – Я была очень убедительна.

Она произнесла это таким игривым тоном, что я сразу представила, как Гриффин стоит голый у стены, а Эрин делает ему минет. Я снова прячусь за шторкой, переполняемая ревностью из-за того, что она видит его голым.

– Просто он не в восторге от этой идеи, – продолжает она. – Я подумала, что он мог бы готовить днем. А я бы, вернувшись с работы, просто разогревала еду. Ну, ты могла бы научить его готовить жаркое или что-нибудь в таком роде.

– Не в восторге от чего? – уточняю я. – От того, что надо учиться готовить, или от того, что его буду учить я?

Эрин смеется:

– Что надо учиться готовить, конечно!

Я выглядываю из примерочной и приподнимаю бровь, чтобы убедиться, что она говорит правду.

Эрин умоляюще смотрит на меня.

– Ну пожалуйста, Скайлар! Я тебе заплачу.

– Я не возьму никаких денег! – говорю я.

– Ой, значит, ты согласна? – Ее лицо озаряется.

Вот дерьмо.

– Гриффин мог бы приходить в ресторан в самые свободные часы. Скажем, в два или три часа дня.

Любое удобное для тебя время подойдет. Или он мог бы приходить к тебе домой, если тебе так будет удобнее.

Дерьмо в квадрате!

– Нет-нет, лучше в ресторане. У нас там будет больше возможностей, чем у меня дома.

Эрин вытягивает меня из примерочной и заключает в объятия. Неужели я только что на это согласилась?

– Спасибо! За мной должок!

Я смотрю на ценник платья, которое примеряю.

– Ты ничего мне не должна. Купи мне это платье – и мы будем в расчете.

Она отступает на шаг назад и рассматривает меня с расстояния вытянутой руки.

Ее взгляд останавливается на искусственном «беременном» животе. На глазах у нее появляются слезы. Она кладет руки на мой «живот», словно он и правда является продолжением моего тела.

– Боже, надеюсь, что смогу почувствовать, как он шевелится.

Я хмурю брови:

– Эрин, не глупи. Я уверена, что ты все почувствуешь, просто это произойдет еще не скоро, если верить той гигантской книге, которую ты заставила меня читать. Но я разрешаю тебе себя лапать, когда ты только пожелаешь.

Я проигрываю в голове только что сказанные слова и оглядываюсь по сторонам.

– Кажется, прозвучало немного двусмысленно, – хихикаю я, но ей не смешно. Интересно, она вообще слышала, что я сказала?

Эрин грустно смотрит на мой искусственный живот. Может, она жалеет, что Горошинка растет во мне, а не в ней.

Ну конечно, ей бы хотелось, чтобы было наоборот.

Она делает глубокий вдох и смотрит мне прямо в глаза.