Седьмой Совершенный

В это время стороной проводили льва. Вдруг лев вырвался из рук надсмотрщика. Поднялся переполох, люди бросились врассыпную. Убайдаллах тоже бежал в испуге и забрался под трон, а ал-Мутадид остался сидеть на своем месте. Когда льва схватили, халиф сказал:» Как слаб ты духом, Убайдаллах. Лев не схватил бы тебя, ему бы не позволили…» Что, вы думаете, ответил вазир? Он сказал: «Мое сердце, о эмир верующих – сердце катиба, а душа – душа слуги, не хозяина». Когда он вышел, друзья стали укорять его за трусость, а он сказал им: «Я поступил правильно, а вы ошибаетесь.

Клянусь Аллахом, я не боялся льва, ибо знал, что он не настигнет меня, но я решил, что халиф, видя мою нерешительность и нерасторопность, будет мне доверять, и не будет опасаться, что я причиню ему зло. Если бы он увидел мое мужество и отвагу, он бы задумался о той опасности, которую я могу для него представлять. И тогда над моим благополучием нависла бы угроза».

Ахмад Башир наполнил кубки и сказал:

– Как это неожиданно. Не сразу это может прийти в голову.

А ведь он прав, этот вазир. Умнейший человек.

– Он умер два года назад. Я начинал службу при нем.

Абу Хасан пригубил вино.

– Да, друг мой, при дворе необходимо обдумывать каждый шаг. Особенно трудно проходится поэтам. Вот, к примеру, что случилось с Абу Наджмом[53 - Выдающийся мусульманский поэт.]?

– Что?

– Он прочел халифу ал-Малику[54 - Омейядский халиф 724–743 г.] свою касыду, которая начинается словами: «Слава Аллаху, мудрому, дающему, он одаривает и не скупится…» А заканчивается словами: «Солнце стало подобным косоглазому».

Ал-Малик подумал, что поэт обругал его, и приказал отрубить ему голову… А на слова поэта, Руммы[55 - Мусульманский поэт.], который прочитал: «Почему льется вода из глаз твоих, как будто она течет из бурдюка» Халиф сказал: «Не из моих, а из твоих глаз сейчас польются слезы». Приказал повалить его и всыпать палок.

– Пожалуй, я не буду меняться с вами местами, – сказал Ахмад Башир.

– И это верно, – отозвался Абу Хасан, прислушиваясь к звукам лютни, доносившимся с женской половины дома.

– Хорошо играет, – заметил он.

– Нравится? – одобрительно спросил Ахмад Башир. – Это рабыня играет, хотите, подарю ее вам?

– А что я с ней буду делать?

– Как что? – удивился начальник.

– Да нет, не в этом смысле. Что я с ней здесь буду делать? Доставить ее в Багдад обойдется мне дороже, чем купить рабыню на Суке[56 - Работорговый рынок в Багдаде.].