Жена на одну ночь

Отныне ничто, кроме смерти, не сможет разлучить вас, – произнес он, и я вскрикнула от страха и неожиданности.

Черный куб, стоящий в центре алтаря, начал втягивать нашу кровь, как вампир. Чернота на миг озарилась вспышкой света, но затем вновь превратилась в беспросветный мрак.

А вот священнослужитель удивил. Глаза этого на первый взгляд совершенно обыкновенного мужчины на несколько секунд стали абсолютно черными. Полностью, даже белки.

Ого. Я слышала, что есть такие татуировки, когда белки заливают краской.

Тогда глаза приобретают демонический вид. Прежде видеть такое вживую не доводилось. Впечатляет, ничего не скажешь.

– Тьма повенчала вас, – прохрипел мужчина замогильным голосом.

Я испуганно выпучила глаза и так сжала пальцы князя, что у бедняги судорога по лицу прошла. В тот же миг мою ладонь полоснула боль. Обожгла всего на секунду, а затем испарилась, оставив после себя саднящее чувство.

– Благодарю, служитель. – Князь уважительно склонил голову.

Я увидела, что порез на ладони исчез.

Испарился, будто его и не было никогда. Зато теперь на моем запястье красовалась изящная татуировка в форме браслета из маленьких цветов. Это поразило даже сильнее, чем черные глаза. Я принялась рассматривать странное украшение. Никогда не думала о тату, но это – настоящее произведение искусства. Надо запомнить его в деталях. Выйду из наркоза – сделаю такое же.

– Нравится? – усмехнулся князь, заметив мой пылкий интерес.

– Безумно красиво, – восхитилась я. – А у вас такой же?

Я посмотрела на руку князя.

Не спрашивая разрешения, завладела его запястьем и поднесла к глазам. Он не возражал. Даже хмыкнул одобрительно или… Может, он так замаскировал смех?

У князя тату оказалось более выдержанным, без романтических цветочков. Одни листья на прочном стебле.

– Это все?! – возмущенно воскликнула я, заметив, что служитель куда-то смылся. Возле алтаря стояли только я и князь.

– А что еще? – недоумевал мой супруг.

– А как же «жених может поцеловать невесту»? – расстроилась я, надув губы.

Осталось ощущение какой-то незавершенности, словно меня лишили десерта в конце праздничного ужина.

– Впервые слышу о такой традиции. – Князь изогнул темную бровь. – Но раз ты настаиваешь…

Все случилось очень резко. Не церемонясь, он склонился и накрыл мои губы своими. Впился, проникая вглубь, выворачивая наизнанку душу. Жестко, властно, глубоко. И вдруг отстранился.

Я по инерции подалась за ним, на ходу глотая воздух.