Отвергнутый смертью

Родился я, как любой другой советский человек, в захолустном, скудном на события городке Новомосковске – городе шахтеров, химиков и уголовников.

А вот все мои родственники, по отцовской линии, из Клина. Сейчас это красивый город, недалеко от Москвы. Раньше, это была небольшая, но симпатичная деревенька, рядом с монастырем.

У моего прадеда до революции была собственная мельница, большой кусок земли, стадо коров и табун лошадей. Звали его Лавр, он был за 2 метра ростом, ужасно много пил водки, но слава Богу, редко.

Но голытьба его любила, потому что у него всегда было много работы и он всегда хорошо им платил.

Умер глупо. Изрядно выпив, заснул в бричке в трескучий мороз лунной ночью. На утро обнаружили его окостеневшее тело у дома. Хоронили всей округой. Так рассказывал мой дед.

…Мой дед, Василий Лаврович, был до войны председателем колхоза. Во время войны – председателем профсоюза Камчатки. После войны сел в тюрьму, как все…, на восемь лет, отсидел шесть.

«Чем-чем?»

«…Газ-вэлдингом в билдинге…,» Борис улыбнулся, глянув на слегка недоумевающего Боба, «сварщиком он работал…, Боб, газосварщиком…, на стройке. В этом почетном звании и вышел на пенсию.

Ты знаешь, меня жутко раздражает засилье всяких английских словечек в современный русский язык. Типа – «кастинг», «киднэпинг», «бодибилдинг», «дайвинг»…. Особенно, когда они звучат из уст дебилов, толком незнающих английский язык, да и свой родной! Иначе они бы понимали, что «культуризм» или «подводное плаванье», слова ни сколько не хуже, и даже лучше западных аналогов!»

Борис перевел дух изрядным глотком пива.

«Вот я иногда и веселю себя, заменяя нормальные слова, глупыми иностранными суррогатами…. Тебе понравилось?»

Боб, улыбнувшись, кивнул.

«Так, что дед, Борис?»

«Да-да…. Дед….

Дедуля мой, пил тоже много и гораздо чаще, чем хотели окружающие, хотя ему на это всегда было наплевать.

Пил портвейн с водкой, водку с пивом, пиво с портвейном, и почти никогда не закусывал. Однако был пьяным крайне редко, только по праздникам.

Всю жизнь курил папиросы ленинградского производства по две- три пачки в день, вплоть до самой смерти.

Моя бабушка все это терпела, родила от него четверых сыновей. Самый старший, правда, умер в младенчестве. Но остальных успешно вырастила.

Один из них мой отец – старший из оставшихся братьев.