В стране Гудка – 3. Провинциальные истории

– Мы как раньше хотим, – почесал затылок рыжий, – Чтобы дровами топить. Тем более у нас все печки в домах дровяные.

– Так топите. Кто вам запрещает?

Тут мужики и бабы стали в ответ переминаться с ноги на ногу и вздыхая, качать головами.

– Герасим, может, ты понимаешь, чего они хотят, – повернулся к дворнику Сидор.

– А чего тут непонятного, – как всегда безразличным голосом произнес Герасим, – Им запретили в вашем лесу дрова заготовлять.

– Почему запретил и кто, – переспросил Сидор.

– При барыне покойнице Варваре Петровне можно было, – стал с обидой в голосе, перечислять, загибать пальцы рыжий мужик, – При ее племяннице тоже.

После отмены крепостного права, не возбранялось. При колхозном строе закрывали глаза на это дело. А после того, как рвачевцы в аренду лес взяли, они вокруг него ров вырыли. Только в одном месте проезд оставили и охрану выставили, и теперь только за деньги пускают.

– Так и есть, – подтвердил Герасим, – Это пока еще старыми дровами топят, что раньше заготовили. А уже надо к следующей зиме запасать.

– Вы уж барин замолвите за нас там слово, в правительстве – безнадежно посмотрел на Сидора рыжий.

– Хорошо, я постараюсь разобраться с эти делом, – неуверенно, пообещал Сидор.

– Вот уж спасибо тебе барин. На тебя одна надежда, – запричитали в ответ крестьяне и все, дружно кланяясь, спиной пошли на выход.

– Кто такие рвачевцы, – дождавшись, когда крестьяне выдут, спросил Сидор.

– Рвачевцы, – задумчиво повторил Герасим, – Они все земли в районе под себя забрали.

И Бьерн им ваш лес тоже аренду сдал. А рвачевцами их в честь министра сельского хозяйства, Рвачева зовут. Он ими и руководит из самой Квасквы.

– Что же он сам лично, что ли руководит, – с сомнением поинтересовался Сидор.

– Не лично, конечно, через сыновей Филина, – сделав паузу, ответил Герасим.

– А сыновья Филина это кто еще?

– Сыновья Филина, это сыновья Филина, – усмехнувшись, ответил Герасим, – А вот Филин – это как раз есть районный прокурор.

– Ладно, я переговорю с Бьерном.

Кто ему дал право нашими лесами разбрасываться направо и налево, – строго подытожил Сидор.

– Поговори, барин, поговори. А то ведь со времен Бонопартия Наполеона, такого беспредела здесь не было, – обрадовался Герасим.

– А Наполеон то здесь причем, – снова удивился Сидор.

– Наполеон-то как раз последний был, кто мужикам запретил лес рубить. Когда на Кваскву со своей армией шел в восемьсот двенадцатом году, – рассудительно ответил Герасим.