Умереть, чтобы жить

«Испугалась, – ответила она себе, – испугалась довериться своему чутью, растормошить душу человека, внести в нее смуту, сбив тем самым привычное русло его жизни. Но ведь иногда сказанное вовремя слово может все изменить. Но имею ли я право на это?» – спрашивала она себя вновь и вновь.

Там, на смотровой площадке, она просто почувствовала его внутреннее одиночество и кричащую грусть, намертво закрытые внутри каким-то особенным замком. На секунду ей захотелось найти ключ и, открыв дверь, выпустить всю его боль наружу. Почему? Может быть, она хотела, чтобы кто-нибудь помог ей сделать тоже самое?

«Все должно закончиться сегодня», – сказала она и закрыла глаза.

Хен молча стоял на площадке и думал над тем, почему из множества возможных вопросов, она спросила его именно о счастье. Спросила о том, о чем он так старательно пытался не думать уже много лет.

***

Катя добралась до отеля и, решив, что случайности не случайны, взяла скрипку и направилась к зданию посольства. «Посмотрю зал, поиграю, акустику послушаю», – подумала она.

Но на самом деле ей хотелось поговорить с музыкой, разбудить себя ее интонациями, дать волю чувствам.

***

– Переодевайся в это, – сказал Гришка зашедшему в фургон Смирнову. – За зданием точно следят. Светиться нельзя. В 16.30 к черному входу подъедет машина с продуктами и цветами для завтрашнего фуршета. Затеряйся среди работников. Возьмись носить цветы. Так попадешь в зал. Что дальше делать – знаешь. Времени проверять все нет. Убедись, что самая обзорная работает.

– Хорошо, Гриш, – сказал Леша, выходя из фургона в одежде с логотипом фирмы по доставке.

***

«Почти пять, – подумала Катя, складывая инструмент в футляр, – чем заняться теперь»?

Она завороженно смотрела на красивые цветы, которые в больших вазонах заносили в зал завтрашнего мероприятия. «Цветочный рай, прям как на свадьбе», – почему-то подумала она и уже собралась уходить, но взгляд ее остановился на такой знакомой со спины фигуре. Мужчина, дождавшись, пока останется один, с молниеносной скоростью, абсолютно уверенным движением рук устанавливал, в чем Катя была уверена, прослушку.

И напоследок, подойдя к картине, к левой части ее рамки, прицепил камеру, настолько маленькую и незаметную, что она казалась частью ее рельефа.

«Сегодня все должно закончиться», – будто напоминая себе о принятом решении, сказала Катя и позвала Смирнова по имени.

***

Он смотрел на нее своими голубыми глазами, глазами, которые она любила полжизни. Смотрел и молчал.