Умереть, чтобы жить

И это молчание было таким кричащим, что Катя поняла: да, можно говорить без слов, да, теперь он, Смирнов, честен.

Она развернулась и, крепче взявшись за ручку футляра, направилась к выходу.

«Катя! Катя! – Смирнов догнал ее и положил руки ей на плечи, – Катя…».

От прикосновения его рук ее ударило, будто током, и она, прекрасно зная ответ, спросила: «А я здесь зачем, так неожиданно и вдруг, для полноты картины»?

Предательские слезы наворачивались на глаза и казалось, что самую большую боль она уже пережила там, в своей кофейне на Горького, но столкновение с правдой лицом к лицу, оказалось невыносимо болезненным, так как не оставляло путей для отступлений, не давало шансов надеяться, что что-то не так было понято, что на самом деле все хорошо.

«Что же свою женщину – фейерверк с собой не взял?», – зачем-то спросила она и вышла за дверь.

***

Хен разглядывал афишу завтрашнего мероприятия в посольстве. Затем взял телефон и, позвонив кому-то, уточнил, сможет ли он присутствовать здесь. Получив, видимо, утвердительный ответ, он кивнул головой, собираясь было уже уходить, как вдруг увидел Катю.

Она шла, не замечая ничего вокруг. Шла и плакала.

Глядя на нее, Хен не мог понять, что случилось с ней за каких-то пару часов. И просто пошел следом.

***

Су Хен, уже в другой одежде, с открытой и головой и лицом, все так же наблюдал за зданием. За день никого подозрительного, кроме этой скрипачки. Странно все это. Приехала одна, без остальных оркестрантов, да и в футляре пронести, что угодно можно.

Жуя жвачку, он внимательно всматривался в ее лицо, стараясь запомнить все детали.

«А это еще кто?», – спросил сам себя Су Хен, глядя на высокого брюнета, идущего за Катей, – в здание не заходил, в контакт не вступал, да и наш, похоже…

Су Хен достал телефон и, набрав номер, уточнил, высылали ли еще людей. Получив отрицательный ответ, он подумал: «Влюбился мужик, что ли?», – усмехнулся и продолжал жевать жвачку.

***

Она долго шла по улице. Просто шла. Кажется, уже начало темнеть.

А она все шла. Шла и плакала. И эти проклятые слезы все никак не кончались, будто внутри их был целый океан. И в какой-то момент она поняла, что, если здесь, сейчас, вместе со своими слезами, она не выпустит всю свою боль, она просто сойдет с ума.

Хен видел, что она остановилась на площади у фонтана. Некоторое время просто стояла, потом открыла футляр, достала инструмент и начала играть. Люди вокруг замерли. Ее пальцы летали по струнам.