Жар-Птица, или Сказки баюна Барса

А все из-за того, что на свадьбе кесаревича молодая жена сенатора Марта нечаянно отхлебнула из бокала Татьяны. Три года и три месяца жили они в браке, а деток так и не нажили. Молили-молили – не намолили, и устали молить, отчаялись. В конце концов, Марта махнула на все рукой: «Что без толку лоб перед иконой расшибать: все равно не намолим, Вседержитель равнодушен к бедам людей».

Однако Федосей не опускал рук: от слуг узнал, что в городской гадальной лавке промышляет предсказаниями и чародейством «черная гадалка».

Что предскажет – все сбывается. Сплетничали: она занималась не только гаданиями, но и целительством. Федосей и Марта решили попытать счастья, оделись простолюдинами, пошли к ней на прием.

Выстояли длиннющую очередь. Гадалка жила в ветхой, с первого взгляда, лачуге-развалюхе. Но внутри было чему удивиться. С одной стороны – закопченное помещение, нещадно дымящееся варево над огнем, мебель древнее антикварной раз в сто. С другой – золоченая чаша на крепком дубовом столике, на руке у гадалки – ветхой на вид старушенции – перстень с алмазом.

И вот таких странностей – пруд пруди. Первый сенатор аж устал их подмечать. На левом плече у гадалки сидела чистенькая остромордая жаба, которая внимательно следила за всеми движениями хозяйки. На правом, положив морду на грудь хозяйки, дремал чернильного цвета полухорек-полукрыса. Время от времени он поднимал голову, лениво обмахивал себя хвостом, сонно оглядывал гостей, и тут же вновь погружался в дремоту.

Марта нехотя, боязливо (а вдруг небеса рухнут на землю?) подала гадалке руку. Старая ведьма усмехнулась:

– А ведь вы не те, за кого себя выдаете. Вы птицы большого полета. Ну-ка, Лолочка, покажи, чему ты научилась: кто это? – обратилась ведьма к жабе. Та в ответ на чистейшем мокшанийском языке проквакала:

– Это Марта, жена первого сенатора нашего кесаревства, а это и сам первый сенатор Федосей, или как его еще называют в народе – Федосей-Бедосей.

Я угадала?

– Верно, злые языки меня так и зовут, – усмехнулся Федосей. – Народ не любит меня. Налоги собираю, и никому спуску не даю.

– Знать, не все могут власти, коль нужда заставила тебя прийти ко мне, – старуха была спокойна, а вот гости очень волновались. У Марты дрожали руки, а первый сенатор обливался потом. Он почему-то очень боялся этой женщины. Очень.

– И это верно, – отвечал он. И они с женой поделились с ведьмой своим несчастьем.