Связанный честью

– Да, сэр, – пробормотала она, устало дергая дверцу машины.

Как же приятно было оказаться на ногах. Она взялась за поясницу и потянулась, потом потопала ногами, чтобы восстановить кровообращение.

На пыльной гравиевой парковке перед баром стояло всего несколько машин. Грейвольф взял Эйслин за руку и потащил внутрь. Добрая часть дверной вывески оторвалась от рамы, зазубренный край загнулся наружу. Выглядело это жутковато, как, впрочем, и само заведение. Эйслин планировала разыграть полное послушание, а оказавшись в баре, во весь голос позвать на помощь.

– Забудь то, о чем сейчас думаешь.

– И что я думаю?

– Ты собираешься сбежать от меня в безопасные руки какого-нибудь спасителя. Поверь, я в этом кабаке самый безопасный сопровождающий.

Это выглядело не слишком убедительно, учитывая, что она видела, как он сунул в сапог нож, прежде чем выйти из машины.

– Пусть будет похоже, что ты ведешь активную сексуальную жизнь, – произнес он, обнимая ее за плечи.

– Что?!

– Все верно. У нас с тобой недозволенная любовная связь, мы встречаемся по вечерам.

– Ты совсем ненормальный, если думаешь, что… И прекрати это! – возмутилась она, когда одна его рука опустилась к ее талии, а вторая оказалась в опасной близости от груди. Твердые пальцы сжали нежную плоть, надежно исключая возможность побега.

– Почему ты так разговариваешь со своим любимым, дорогуша? – пожаловался он.

Грейвольф толкнул покалеченную дверь и расхлябанной нетвердой походкой двинулся в темное задымленное помещение.

Стараясь удержать равновесие, Эйслин прижала руку к его животу и вцепилась в рубашку. Он глянул на нее сверху вниз и одобрительно подмигнул. Ей хотелось закричать, что, будь у нее выбор, она ни за что не стала бы к нему прикасаться.

Но она ничего этого не сказала. Она просто лишилась дара речи при виде той убогости, что ждала ее в баре. Она видела такие места в кино, но, естественно, никогда в них не бывала. У низкого потолка плавала пелена табачного дыма. Сначала Эйслин почти ничего не видела, но потом глаза привыкли к сумраку, и она поняла, что все хуже, чем она могла даже подумать.

У барной стойки стоял ряд табуретов с красными виниловыми сиденьями. Впрочем, они скорее когда-то были красными. Теперь они приобрели сальный грязно-бурый оттенок. И заняты были всего три табурета. На звук хлопнувшей двери все трое сидевших повернулись и с подозрением уставились на Эйслин и ее спутника.

Одной из троих была напомаженная девица в неряшливой блузке.