Каролина: между дождем и градом

Умирая от страха, больше не могла отвернуться. Он безмолвно не разрешал.

– Что с ними? – вырвалось с дрожащих губ вместе с совсем не своевременной слезой.

– Они все еще страдают от зависимостей, – произнес буднично мужчина то, что я отчаянно пыталась скрыть. Обхватив стул руками, я будто пыталась удержаться за место. Сестры с небывалой для них радостью готовились к отъезду… Выгони меня сейчас глава семьи, все рухнет. Разбив мои трагические ожидания, Владимир выдохнул: – Есть один отличный врач из столицы… Он не просто лечит людей с зависимостью, но и возвращает их с пути психологического исправления в семью.

Он займётся ими, сделает достойными членами общества.

Я вспомнила маму с папой до их первого серьезного запоя… Это была обычная пара, ничем не примечательная. Двое слабовольных людей, мечтающих о большем, чем могут потянуть. Пытались заработать, а спились. Но я все еще помнила их другими… Такими, какими не видели их сестры, а заслуживали.

– Не может быть, – не поверила я, возвращаясь в реальность.

 – Уже поздно…

– Нет, – уверенно отмахнулся Владимир. Странно, но его аура не позволяла сомневаться. Человек слова, под таких пишут закон. – Этот доктор справляется и с более запущенными случаями.

– Это отлично, папа! И очень щедро с твоей стороны! – взорвался Марк, пнув меня под столом туфлей и многозначительно отчеканив: – Каролина, немедленно поблагодари отца!

– Марк, – четыре буквы, а в комнате уже запахло жареным блюдом, под названием "Сын в кляре".

Владимир распластал парня одним обращением, прижал к стенке без слов. – Каролина сама разберется, что ей делать.

– Но, – он вжался в стул, качая головой. Марк, будто не отдавая себе отчета, отмахивался от черных глаз, доводящих его до безумия, – я ведь просто хотел…

– И, – Владимир поднял палец, сын замолк, – еще раз я увижу, как ты грубо обращаешься с женой, и больше не буду таким добрым, каким ты меня знаешь.

С губ сорвался истеричный смешок.

Потому как если это поведение Владимир называл добрым, то я совершенно не хотела вставать на путь его злого «я».

– Так вот, – Владимир перевел на меня взгляд, и веселье пропало. – Схема работы сложная, но единственная рабочая из всех известных мне. Три месяца родители будут жить в том доме, где обитают сейчас, и спокойно возвращаться к реальности.

– Это же отлично! – оживившись, я вздохнула полной грудью, растерянно оборачиваясь по сторонам.