Каролина: между дождем и градом

Правило дома – никакой сотовой связи и Интернета. Посвящать время только семье или себе.

Владимир стоял в тени, я могла видеть лишь два его черных глаза, проникающих мне под кожу. На шее странным образом ощущалась невидимая удавка, сбросить ее почесываниями никак не выходило.

– Меня никто не предупреждал о таком, – растерялась я, пытаясь примять платье вокруг, надувшееся вокруг облаком.

– Ну, – мужчина хищно повел бровью, я неожиданно для себя закашлялась, – теперь ты знаешь.

– Это как-то… – рядом с старшим Орловым мысли путались, родной язык забывался.

Я пощелкала пальцами в воздухе и тут же опустила руку, когда заметила, как пристально Владимир рассматривает мою кисть. – Не современно…

– Такие вот мы странные, – мужчина пытался звучать весело, но явно был не знаком с расшифровкой данного понятия. Даже улыбка, обнажающая ровные белые зубы, всегда вызывала животный страх и желание сбежать, раствориться, исчезнуть с этой планеты раз и навсегда… – Теперь ты одна из нас, придется мириться.

Я распахнула рот, пытаясь заставить себя сказать хоть слово против, но… Сдалась. Он смотрел на меня с вызовом, как голодный зверь, только и ждущий команды фас. Глаза, выражение лица, напряженное тело – все буквально кричало: «Давай, девочка! Попробуй сказать что-то против!»

– Мне надо связаться с сестрами, – сдалась я, поднимая белый флаг.

– Они улетели, – жестко отрезал тот. Холодно, до мурашек. – Я лично проконтролировал.

– Но… – непрошеные слезы выступили на глазах от мысли, что не удалось лично увидеть девочек, садящихся на самолет.

И пусть мы провели вместе весь день, напутственной речи они от меня так и не услышали. Незаметно, как мне показалось, утерев слезы тыльной стороной ладони, постаралась сделать голос серьезным и спокойным. – В дальнейшем я хочу продолжать говорить с ними по телефону, совершать видео-звонки.

– Конечно, девочка. Я понимаю, – кивнул Владимир, словно это само собой разумелось. Только вот я слишком хорошо знала мужчину, чтобы поверить в такой легкий исход ситуации.

Как и ожидалось, он выдержал пару секунд молчания, глаза сверкнули во тьме опасной мглой: – Поставишь меня в известность заранее, мы пропишем график конференций. Вот и все.

– То есть, – голос несдержанной дрогнул, – теперь я могу общаться с сестрами только через вас?

Краткий кивок, жесткий непривычно низкий голос:

– Именно.

– И с родителями так же? – образный, фигуральный, невидимый жгут стягивался на мой шее, все туже и туже.