Каролина: между дождем и градом

Вжимаясь в спинку сидения всем телом, я мечтала поскорее почувствовать землю под ногами. Машины проносились мимо стремительно, Владимир лавировал на восьмиполосной дороге, как моряк, проведший всю жизнь на волнах.

– Все было вкусно, спасибо, – с трудом выдавила из себя, жадно глотая распахнутыми губами свежий воздух. В напряжении я все ждала того момента, когда желтое авто Орлова столкнётся с обычной легковушкой, но этого, благо, никогда не происходило. Словно играя на моих нервах, он сворачивал ровно в тот момент, когда носы почти соприкасались.

– Ты не ела, – удивил меня тот. Уверенно, без всякий сомнений. – И не пила. Почему?

– Вам показалось, – отвернувшись к боковому окну, я попыталась раствориться в огоньках мигающих ночных вывесок, но едва ли не вскрикнула, когда в отражении увидела два черных глаза. Владимир поедал меня, как добычу. Резко опустив голову, впредь смотрела лишь под ноги.

– Я не спросил, показалось ли мне, Каролина, – чеканя каждое слово, фыркнул Владимир.

 – Вопрос звучал так: «Почему?»

Давление – вот, что я ощущала рядом с ним. Будто к виску моему всегда приставлен заряженный револьвер, где барабан наполнен патронами лишь на половину, оставляя свободные каморы… Чертова русская рулетка: никогда не знаешь, пронзят ли сейчас твою голову или это произойдет чуть позже… То, что это рано или поздно произойдет, рядом с Владимиром я не сомневалась даже тогда.

– Нервничала, – кратко и честно выдохнула, совсем нехотя.

Отчаянно весь вечер пыталась запихнуть в себя салат из дикого лосося, вяленой клубники и спаржи, но так и не смогла. Родители подарили мне тошноту и полное отсутствие аппетита.

– При наших прошлых встречал ты тоже нервничала? – тихо, бархатно прошептал мужчина. Его тембр неожиданно слился со звуками, которые издавал его автомобиль на высокой скорости. Они стали единым целым. – Ты тогда тоже не пила.

– Не нравится вкус, – поспешно, как можно искреннее пожала плечами я, естественно солгав.

Меньше всего на свете мне хотелось делиться личным с мужчиной рядом. И все же его ледяной тон, проникающий под кожу острыми колкими льдинами, не стал уже чем-то новым:

– Я спрашиваю – ты отвечаешь. Честно. Не люблю, когда мне лгут, – затормозив на светофоре, Владимир заставил меня едва ли не вылететь через переднее стекло. Благо ноги, подпирающие грудь, послужили амортизацией.