Отец моего парня

– Ты вообще разум потерял? – сорвалось с дрожащих губ спустя секунду. Руки оказались на улице и тут же замерзли. Как, собственно, и грудь. – У вас тут полный участок охраны. Я сейчас кого-то позову и…

– Спасибо за наводку, идиотка! – перебил меня этот вконец конченый мудак. Хлопнул по ягодице и отошел. – Сейчас я дам им команду не реагировать на твои крики. В отсутствие бати они обязаны подчиняться мне. Иначе вылетят нахер! А такую зарплату никому терять не хочется. Пусть думают, что это у нас такие брачные игры.

– Если ты меня так оставишь, Соколов!.. – зарычала я, пытаясь протиснуться. Ни-че-го. Будь у меня плоская попа или маленькая грудь – все бы вышло. Но и тем, и другим природа, увы, наградила по полной! – Я убью тебя. И поедешь ты не Лондон, а в кутузку.

– Посмотрим, Воронцова, куда я поеду, – покачал головой парень. – Но если служба охраны не приедет в течение получаса, то найдут тут твой труп. Папка-то меня отмажет, всем насрать на какую-то безродную шлюшку. А тебе будет уроком!

– Ну ты и скотина… – хлюпая носом, прошептала я.

Более бедственное положение представить сложно. – Сейчас ведь новогодняя ночь! Никто вообще может не приехать! Все же бухие до потери сознания…

– А вот и проверим, насколько ты везучая, – смеясь, заключил он. А затем сделал нечто безумно детское, заставляющее буквально зарыдать в голос: задрал мое платье, обнажая тонкие, едва заметные стринги. – Вот пусть они тебя в таком положении найдут… Ха-ха!

Затем он просто ушел, несмотря на все мои мольбы и призывы о благоразумии.

Видимо, он действительно отдал охране какой-то приказ, потому как они никак не реагировали на мои крики спасти. Стоит признать, что я согрелась от страха. Внутри бурлила кровь, и снег таял на теле, буквально становясь горячим.

Окна комнаты выходили на заднюю часть дома, но я все равно услышала, как отъехала машина. Этот гондон таки уехал!

– Чтоб тебе провалиться, придурок! – зарычала я, пытаясь выскользнуть внутрь. Но чем больше двигалась, тем сильнее придавливало меня окно к подоконнику.

Не прошло и пяти минут моего позора, как послышалось какое-то подозрительное движение на улице. Я прислушалась, замерев, и радостно завизжала. Валера вернулся! Неужели протрезвел?

Когда внутри дома послышались тяжелые шаги, я нервно топала ногами, заставляя себя молчать. Буду ругаться, когда он меня выпустит! Такое ему строю, ух… А пока помолчу… Ибо нефиг ухудшать положение.

Шаги остановились в дверях гостиной.