Право первой ночи

За ней полетели и горный хрусталь небывалой красоты, а также столовые приборы.

Как бы странно это ни выглядело, фон Миллер умело отражал выпады. Секунды не прошло, как шпага его коснулась груди Фолка, но замлевладелец не спешил ее пронзать, зачем-то замерев:

– Последний шанс, – сквозь зубы прорычал феодал. – Несмотря на то, что ты разбил то единственное, что осталось мне от матери.

– Ну уж нет! – саркастично рассмеялся Фолк, нагибаясь за своей шпагой. – У вас кишка тонка, господин…

Но не успел фон Миллер коснуться рукоятки, как все было кончено.

Глаза библиотекаря Самсона Фолка в последний раз широко распахнулись, а на губах застыла улыбка.

Вскочив на ноги, Адалин подбежала к мужчинам, не глядя на осколки под ногами. И снова знакомый вкус желчи во рту предшествовал внезапному головокружению. Девушка оперлась руками на стеклянный столик, стараясь удержаться на ногах.

Ведь виной всему не упёртый старик, а она сама… Именно она стала причиной смерти.

– Адалин! – только и услышала девушка встревоженный голос фон Миллера, прежде чем окончательно потеряла власть над своим телом и сознанием.

Глава 3

Очнувшись, Адалин, еще не открывая глаз, почувствовала сильный резкий аромат роз. Будто те заполнили собой все пространство вокруг, вытесняя из легких кислород. Кроме того, вдохнув полной грудью, девушка узнала четкий запах мяты. Она без сомнений понимала, кому он принадлежит, и этот кто-то непосредственно сидит рядом, у ее постели.

– Я знаю, что ты очнулась. Твое дыхание изменилось… – мужская массивная ладонь властно, но бережно скользнула по щеке Адалин, заставляя ее предательски вздрогнуть.

Больше не было смысла играть роль спящей. Адалин тяжело вздохнула, открыла глаза и тут же замерла… Фон Миллер был ближе, чем она предполагала. Всего лишь в паре сантиметров от ее лица. – Как ты себя чувствуешь?

Комната и вправду оказалась заполнена алыми цветами… Но разглядеть их было крайне сложно за фон Миллером, который словно нарочно заполнял собой все пространство, заставляя девушку смотреть лишь на него.

– Нравится? – продолжил феодал, проследив за тем, с каким интересом его невеста рассматривает цветы. Знал бы он, что дело не столько в их безумной красоте и умопомрачительном аромате, как в ее желании хотя бы взглядом сбежать от преследований землевладельца. – Они из моей теплицы. Я прикажу горничную каждый день приносить их в нашу спальню.

«Нашу» больно резануло слух, и девушка встревожено взглянула на фон Миллера.