Право первой ночи

Феодал поднял Адалин за талию, встряхнул до легкого головокружения и холодно отчеканил каждое слово:

– Зачем ты пыталась сбежать? Я найду тебя, слышишь?! Где бы ты ни была, найду и верну! Ты моя! Моя, Адалин, слышишь?

Понимая, что это глупо и бессмысленно, Адалин все же утерла слезы и хрипло прошептала:

– Но я и не пыталась бежать… Лишь читала книгу, а после заснула. Простите, господин.

Бросив краткий цепкий взгляд на примятый ковер и раскрытую розовую книжонку, фон Миллер вернул внимание к Адалин и, изучив ее мокрые глаза и трясущиеся губы, прижал к себе хрупкое тельце.

Так сильно и крепко, что захрустели кости, а бедная девушка жадно принялась хватать ртом воздух.

– Я думал, что потерял тебя, Адалин, – надрывно прошептал он ей на ухо. Впервые девушка услышала в его голосе странные отголоски человеческих чувств, что не сходилось с обликом мужчины. Губы его коснулись ее лба, дыхание участилось… Адалин слышала безумное биение сердца и изнывала от жара мужского тела. – Думал, что потерял…

Глава 4

Фон Миллер сидел на ковре в позе лотоса, крепко прижимая к груди свою невесту.

Он жадно вдыхал аромат ее кожи, скользил пальцами по телу… Мужчина с ужасом вспоминал тот момент, когда после разговора с Агатой вошел в покои Адалин. Он хотел поинтересоваться, как ее дела, но на месте девушки не оказалось…

Стоило взгляду упасть на распахнутые створки окна, как кровь застыла в драконьих жилах. Впервые его, взрослого и опытного воина, подкосила лишь одна мысль, что непокорная рыжая крестьянка, которую он едва знал, могла броситься в объятия скал и океана.

– Нет… Нет… – моментально одернул себя феодал, попятившись назад к выходу, будто страшась выглянуть и увидеть нечто ужасное. Фон Миллер тут же отрекся от этой мысли, заперев ее внутри себя на сотни замков, и твердо решил: – Адалин сбежала!

Спустя десять минут в главной столовой перед фон Миллером стояли все слуги: повара, стражи, садовники… Все, кто трудился в этом замке, впервые за историю собрались в одном месте и в один час.

Хозяин заставил каждого изъясняться, испепеляя холодным, решительным взглядом. Фон Миллер знал, как сильно боялись его в округе, посему точно видел во взгляде перепуганных крестьян, что те говорят правду – никто ничего не знает.

– Как такое может быть! – обессилено упав на стоящее за спиной мягкое кресло, феодал закрыл лицо ладонями, пытаясь угомонить беспричинный, не поддающийся контролю гнев.