Право первой ночи

Она нервно сглотнула, ощутив, как что-то очень внушительное из мужских штанов упирается ей в бедро. – Ты ведь сама пришла сюда. Сама вошла в мою спальню. Я не звал тебя, так ведь? Не заставлял?

– Так, – вынуждена была признать девушка, а затем, набравшись наглости и покрывшись густым румянцем, выпалила на одном дыхании: – Я решила, что вы откупитесь от права первой ночи. Некоторые землевладельцы так поступают… – Фон Миллер промолчал, лишь раздраженно сузил глаза, неотрывно глядя на Адалин. Поэтому она вынужденно быстро перевела тему разговора: – Рядом с вами мне неловко.

Разделить постель с незнакомцем для меня – испытание… Ах! – Адалин резко запнулась, когда пальцы мужчины коснулись ее бедра, грубо и жадно сминая ягодицы. Вторая рука скользнула по талии, накрыла пышную, сочную грудь. Соски набухли, четко прорисовываясь через тонкую ткань, что не осталось без внимания фон Миллера. Он жадно облизнул пересохшие губы, инстинктивно толкаясь бедрами вперед и рыча что-то неразборчивое, невнятное, спутанное…

– Продолжай, дорогая… Что тебя смутило больше всего? – будто в странной эйфории прошептал феодал.

Мутный взгляд, будто пьяный до безобразия, смутил Адалин. Но она решила, что, если настойчиво продолжит изъясняться, отвлечется от происходящего.

– Если убрать из внимания то, что вы едва ли не убили меня всего пару минут назад…

Горячий, как исчадье ада, большой палец землевладельца коснулся ее соска, заставляя Адалин потерять мысль. Спазм прошел по каждой клеточке тела, застыв где-то между бедер.

Адалин прогнулась в спине, не сдержав рваный, сбивчивый, невнятный стон. Фон Миллер поймал его губами, глухо выдохнув. И все же девушка решила продолжить:

– Ваши глаза… Никогда не видела ничего подобного. Это какая-то болезнь?

Мгновение – и фон Миллер замер. Атмосфера в помещении мгновенно поменялась, стало зябко и холодно, по спине прошли леденящие душу мурашки.

– Глаза? – удивленно переспросил брюнет, так сильно сжимая челюсти, что девушка услышала скрип зубов.

 – Что с ними не так?

Адалин воскликнула немедленно, поддаваясь странному, пугающему ее порыву – не быть объектом злости землевладельца:

– Они ведь красные, господин!

Фон Миллер в мгновение ока соскочил с постели и оказался в другом конце комнаты, у широкого зеркала в золотистом обрамлении. Адалин приподнялась на локтях, желая рассмотреть происходящее лучше, но тут же зажмурилась и вскрикнула.