Волчий билет, или Жена №2

Прагматичная, сильная, опирающаяся только на инстинкты. Как только оборотень чувствует кого-то, кто идеально подходит ему для деторождения, он сразу ощущает связь. С того момента они нераздельно связаны. Одно целое. Запечатлены.

Повисла таинственная тишина, мне нечего было спросить. Услышанное просто не укладывалось в голове, и ничего приличного, без оскорблений, на ум не приходило. Поэтому я лишь многозначительно промычала нечто невнятное.

– В древние времена оборотни женились на своей истинной, но быстро поняли, что, кроме потомства, ничего получить не могут.

Люди не уживались друг с другом, жили без любви, понимаешь? С годами двоежёнство стало нормой. Оборотень ставил на своих женщинах метки, – Сьюки оголила шею, показывая такой же укус, как у меня. – Обычный укус дарит негу, но становление метки – процесс очень болезненный. Почему муж не пощадил тебя сегодня?

Девушка кивнула на мою шею, сочувственно сморщившись. Но проблема была в том, что боли я не ощущала! Как раз наоборот.

– Неужели процесс всегда настолько болезненный? – обманчиво пробормотала я, чтобы жена ни о чем не догадалась.

– Если оборотень не равнодушен к своей истинной, становление проходит безболезненно или даже приятно, – улыбнулась она. – Да, да! Порой истинная и спутница жизни – это один и тот же человек. Но везет так единицам.

– Что насчёт многомужества? – увела тему я, внезапно закашлявшись. Наверняка причина была в другом.

Алекс Кроуфорд просто не мог испытывать ко мне что-то, помимо ненависти и презрения. Он уже не раз это доказал!

– Такого термина нет. Самец слишком ревнив для этого, – девушка подняла руку вверх, покрутив передо мной обручальным кольцом. – Тут есть место только для одного украшения.

– Но что делать, если ты встретишь истинного? Ты ведь тоже… оборотень? – сощурившись, я увидела, как тоскливо Сьюки отвела взгляд к полу. Либо девушка уже встретила своего избранника, либо просто не любила подобный закон их странной религии.

– Его запирают в тюрьме или отправляют на другой континент. Самка всегда слабее самца и, потеряв связь с истинным, может без него жить. Не то что самец… – внезапно запнувшись на последнем слове, она буквально задрожала от страха. Ее зрачки расширились, а пальцы до треска сжали края стола. Явно подобное ей было говорить строго запрещено.