Пляж Клеопатры

Медленно скользнула по спине, жадно облизывая изгибы лопаток, затылка, оставляя за собой ярко-алый след. Тело Леона блаженно передернулось.

Язычок кисти достиг поясницы и замер. Художница обмакнула кисть в желтую краску. Леон, предвкушая события, простонал.

Кисть принялась нежить лакомые, искомые холмы. Леон погрузился в созерцание собственных ощущений, ему не хотелось противиться моменту, творчество блудницы заворожило все его тело.

– Лео, закрой глаза, – промурлыкала она ненасытным котенком. – Перевернись.

Ангельский голосок обворожил слух Леона. Он послушно повиновался.

Нахлынули чувства, испытанные когда-то давно, в раннем детстве. Ему нравились прикосновения соседской девочки. Особо приятными были те минуты, когда она водила пальцем по его спине. Тело покрывало блаженство, то были первые шаги к познанию неведомого искушения, «первобытное» влечение к манящему воображение полу. Девочка из детства чудным образом явилась к нему теперь в образе художницы.

– Открой глаза.

Джульетта предстала нагой.

В ее глазах искрился азарт.

Разбухшие грудные вишенки трепетали от прикосновений искусителя. Верхняя губа вздернулась и приоткрыла взору жемчужный первоцвет. Тело покрыла испарина, а щеки и уши залил румянец.

– Прошу тебя, не двигайся.

Она нежно оседлала вожделенное тело и… пустилась вскачь! «Жеребец» подбрасывал ее тело, желая выбить наездницу из седла. Но все было тщетно – она держала темп и ловко удерживала равновесие.

Юная бестия, обмакнув кисть в цвет бордо, передала ее Леону.

Холодная кисть, обагрив вишенки лихой всадницы, поползла вниз…

Чьи имена мы так любили?

Чьи души нас приободрили?

Чьи письмена мы так хранили?

Чьи тайны бережно таили?

* * *

Джульетта не вникала в суть повседневной сыромятины, ее поступки определяли желания, не разум. О таких говорят: чувственная, страстная натура! Душа ее не желала погружаться в блеклое однобокое измерение, она презирала серость.

«Пусть лучше душа моя парит в неге, как голубка – в облаках.

Пусть нежится в мечтах и будет ангелочком на потайных моих небесах. Пусть изнывает от любовных переживаний и познает тайну сладострастия. Нежели опустят меня на землю и заставят страдать из-за куска хлеба».

– Фу, что за кошачьи нежности! – одернула Джульетту Риана. – Придумала, насочиняла, очередная дурная затея. Твой взбалмошный характер, распущенный нрав тянут к блуду – любви между вами нет. Приключений ищешь на непокаянное, неугомонное и окаянное место.