Королевство пепла. Союзники и противники. Боги и Врата

Ваган – последний из посланных на поимку Лоркана – до сих пор бродил где-то на севере Эрилеи, охотясь на беглеца. Чем не доказательство, что необязательно рубить по живому? Но разорвать узы по собственной воле… такое нередко означало обречь себя на смерть.

Нужно было это сделать там, на берегу. За месяцы поисков подобные мысли не раз посещали Лоркана.

– Я пытался добраться до нее, – тяжело сглатывая, продолжал Лоркан. – До Аэлины. До того ящика… Клянусь, – совсем тихо добавил он.

Слово было его опорой.

Единственным, чем он дорожил. Во время их с Элидой странствий Лоркан рассказал ей об этом. Сейчас в ее взгляде не отражалось никаких воспоминаний.

Элида молча пошла дальше. Лоркан остался на месте.

Все, что выпало на долю Элиды и его соратников, случилось по его вине.

Элида подошла к костру, и только тогда Лоркан пошевелился. Он видел, как она села рядом с Гарелем. Губы ее были плотно сжаты.

– Ты же знаешь… он тебе не соврал, – прошептал ей лев.

Лоркан стиснул зубы.

Он намеренно не маскировал своих шагов. Если острый слух позволил Гарелю слышать их разговор, лев прекрасно понимал, что Лоркан вернется вслед за Элидой, и не должен был соваться не в свое дело.

И все равно Лоркан следил за ее лицом, ожидая ответа. Когда Элида не ответила ни ему, ни льву, Лоркан пожалел, что вообще затеял этот разговор с нею.

Принц Рован Боярышник, он же Рован Галатиний – супруг королевы Террасена и ее истинная пара, – знал, что спит. Видеть ее он мог только во сне.

Вокруг была лишь тьма и ветер. Их разделяла громадная пропасть.

Эта пропасть, эта трещина в мире не имела дна. Но откуда-то долетали едва слышимые голоса.

Она стояла к нему спиной. Ветер шевелил золотистую пелену ее волос. Они стали длиннее, чем когда он видел ее в прошлый раз.

Он попытался обернуться ястребом и перелететь через пропасть. Внутренняя магия тела не откликалась. Он был заперт в своем фэйском облике. Фэйцы прыгают гораздо дальше смертных, но преодолеть пропасть ему было не под силу.

И потому он мог лишь смотреть на нее и вдыхать ее ароматы, приносимые ветром: жасмина, лимона, вербены и потрескивающих углей. Ветер не рассказывал ему никаких тайн и не приносил песен.

Это был ветер смерти, холода; ветер «ничто».

«Аэлина!»

Здесь он не имел голоса, но все равно произнес ее имя. Отправил против ветра на другой край пропасти.

Она медленно повернулась к нему.

Это было ее лицо.