Репутация

Пусть бы он, а не я, мучился от перешептываний и косых взглядов.

Кто-то трогает меня за плечо. Мой отец, президент Олдричского университета. В смокинге он выглядит элегантным и стройным. За последние месяцы он подтянул живот, наверное, помогло его увлечение зарядкой. Будь я в лучшей психологической форме, обязательно расспросила бы, какие упражнения ему помогли.

Но у меня перехватывает горло. Я надеялась, что отец из-за неприятностей в университете пропустит сегодняшнее сборище. Но, с другой стороны, может, он показался здесь именно потому, что не хочет спугнуть спонсоров.

– Папа, привет.

Отец улыбается Джоанне Пакард ослепительной, тысячеваттной улыбкой, которая оказывает какое-то магическое воздействие на дамочек определенного возраста.

– Я понимаю, что Кит рассказывает вам что-то невероятное, но все же позвольте мне похитить ее у вас на минутку?

Уже отойдя на несколько футов, отец поворачивается ко мне, подняв бровь и будто говоря: Идем со мной. Вокруг меня шум нарастает, и я ловлю обрывки разговоров.

Какой-то человек машет перед женой айфоном. «Давно это все началось?» Другой, могучего сложения мужчина, прижимает свой мобильник к уху. «Ты хоть понимаешь, что эти снимки сейчас выложены на всеобщее обозрение?»

С каждым шагом я чувствую себя все хуже. Почему я не узнала у Патрика его фамилию? Почему утром не проснулась одновременно с ним и не натолкнулась на него в вестибюле гостиницы? Если бы только я могла ему сейчас позвонить, услышать его голос, забыть обо всем этом кошмаре…

Отец останавливается у реконструкции доисторического крокодила и смотрит на меня строго, даже укоризненно.

– Ну, и где твой муженек?

Твой муженек. Он даже не хочет произносить имени Грега. Я изо всех сил стараюсь не опускать голову.

– Я сама велела ему не приходить.

– Понятно.

Чтобы отвлечься, я машу рукой стоящим поодаль супругам Лоурис, еще одной парочке Крупных Рыб.

– Ну что, айтишники прикрыли, наконец, эту страницу на Planett? – спрашиваю я отца.

 – Какой прогноз, скоро компьютеры заработают? Спонсоры испуганы.

Глаза у папы становятся узкими, как щелки.

– Я этим занимаюсь. Не беспокойся, – он вздыхает. Мотает головой, будто от стыда. – Я поверить не могу, что он так с тобой поступил, Китти.

Киваю. Я играю роль униженной, оскорбленной женщины с разбитым сердцем. Но на деле я чувствую далеко не только это. Часы летят, и мои обиды вытесняет новое чувство.