Репутация

Но когда появилась Сиенна, а следом за ней почти сразу Аврора, я стала замечать, что многие люди вокруг нас – да что там, почти все – способны гораздо лучше обеспечить и себя, и своих детей. Другие матери могли позволить себе нанять помощницу по хозяйству, чтобы иметь возможность в выходные сводить ребенка в музей или на спортплощадку. Другие родители не моргнув глазом отправляли детей в творческие лагеря, записывали в популярные школы танцев или всей семьей отправлялись на пару недель в Европу. Другие мамочки не падали в обморок, увидев, сколько стоит спортивная форма или ночевка в детском лагере… или даже няня на одну ночь.

Однако Мартина устраивало существующее положение дел. Он удивлялся, что я изменилась, а я спрашивала, почему не меняется он. Между нами возникла все расширяющаяся трещина – между желаниями и их отсутствием. Конечно, все это мелочи… но именно такие мелочи определяют разницу между унылыми серыми буднями и счастливой жизнью.

Дверь в смотровую комнату вдруг распахнулась. Доктор Страссер пристально смотрел на нас – скорее даже на меня. Он оказался выше, чем казалось по фотографии в журнале «Питтсбург». Доктор выглядел солидно в белом халате, широкая открытая улыбка обезоруживала. Он поздоровался за руку сперва с Мартином – «зовите меня Грег», – потом со мной. И, стыдно признаться, но, когда наши руки соприкоснулись, когда он посмотрел мне в глаза, мое сердце взволнованно забилось.

– Вижу, у вас внушительная история болезни для такого молодого человека, – доктор Страссер присел к своему компьютеру.

Я похлопала по толстой папке, лежавшей у меня на коленях.

– Здесь все бумаги. Все это продолжается уже почти семь лет.

Мне показалось, что Страссер удивлен.

– Вы женаты уже семь лет? Такие юные.

– Вообще-то, мы поженились четырнадцать лет назад, – сказала я. – Сразу после колледжа.

Мартин недовольно покосился на меня: зачем обсуждать с врачом подробности нашей личной жизни?

Страссер мельком взглянул на папку.

– Кое-что из истории болезни я получил, но уж точно не за все семь лет. – Он протянул руку: – Можно?

– Ой. – Я поспешно передала ему папку. – Здесь заключения врачей, снимки, даты операций, а еще… вот здесь… я записывала, какие лекарства принимал Мартин, и когда они переставали действовать, и побочные эффекты. Здесь также информация по кровяному давлению.

– Ого, как досконально.