Репутация

– Полиция уже что-нибудь раскопала? – спрашиваю я. – У них есть подозреваемый?

– Не знаю, – голос Сиенны ровный, безжизненный. – Они снимали отпечатки пальцев по всему дому. Даже в моей комнате. Наверное, все полки обшарили. И в белье рылись, и в тампонах.

Сиенна в ступоре, ее веки опускаются будто сами собой. Она похожа на корову, которая спит, стоя в стойле. У меня болезненно сжимается сердце. Поначалу нашу дружбу с Сиенной нельзя было назвать искренней – я считала ее еще одной ступенькой на пути к Альфреду Мэннингу, – но со временем она все больше мне нравилась.

Думаю, смерть Грега ее потрясла. Не могу представить, как бы я себя чувствовала, будь Грег моим отчимом.

– Ты как? – мой голос предательски срывается. – Все нормально?

Еще один медленный кивок.

– Я приняла успокоительное, – говорит Сиенна. – Такое чувство… даже не знаю, как объяснить. Как будто все кости ватные.

Я выдыхаю. Уф, значит, все дело в таблетках. Она ничего не знает. И я даже рада, что Сиенна что-то приняла.

Это, наверное, разумно – попытаться смягчить ощущения в ближайшие несколько дней… или даже недель.

– Хочешь, я позвоню кому-нибудь? – предлагаю я. – Ребятам из общежития? Может, Антону? – это парень, о котором Сиенна как-то говорила, что он ей нравится, но у нее не хватает духу признаться. Они просто друзья, но, я уверена, Сиенна могла бы свести его с ума, если бы только захотела.

Сиенна закрывает глаза.

– Нет, – тихий голос звучит отстраненно. Она расслаблена.

– Ладно. Поспи, – я похлопываю ее по плечу.

 – Давай-ка я отведу тебя в постель. А где Аврора?

– Не знаю, – Сиенна послушно встает и позволяет подвести себя к узкой кровати в углу. Она обмякла, как тряпичная кукла, садится, и я закидываю ее ноги на матрас. – Она на меня злится. Ночью даже не захотела спать со мной в одной комнате.

– Почему? – спрашиваю я, но Сиенна уже посапывает.

* * *

Десять минут спустя я бреду по кампусу Олдрича. Что же здесь творится? Настоящий балаган. Занятия никто не отменял, но многие отправились домой, решив устроить себе выходной.

Оставшиеся устраивают шумный митинг – у библиотеки собрались те, кто возмущен расистскими комментариями кого-то из сотрудников. У кирпичного, с колоннами здания управления стоят девчонки с плакатами, на которых я вижу перечеркнутые греческие буквы – очевидно, узнали что-то неприглядное об ассоциации студентов. На каждом углу репортерские микроавтобусы. Мне не по себе – все это так грустно.