Что, если мы останемся

Черт, это может быть даже забавно!

Эммет смотрел на меня весело и в то же время с любопытством.

– Значит, до скорого?

– Ага, жду с нетерпением… – пробубнила я. И мне было все равно, услышал он меня или нет. Пока этот Эммет возился со своей моделью, я помчалась вверх по лестнице. Отлитая целиком из бетона, без опор, она закручивалась спиралью по стене круглого фойе вплоть до куполообразной крыши. Надо признать, здание выглядело впечатляюще.

Следуя указаниям Эммета, я быстро нашла Альберт-Гиллз-холл, что опять вызвало у меня едва скрываемую усмешку.

Несколько студентов уже сидели поодиночке за столами. Кафедра была еще пуста. Стараясь остаться незамеченной, я пробиралась на задний ряд, отвечая ничего не значащей улыбкой на заинтересованные взгляды присутствующих. Мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать.

Наконец, выбрав место, я уселась, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Черта с два стану я раскладывать принадлежности на столе, как это демонстративно сделали другие студенты курса.

Я кинула взгляд на свой мобильник. Лори прислала мне адрес кафетерия при больнице. Мы договорились встретиться там в ее обеденный перерыв. Единственная радость за сегодня.

Голоса вокруг меня стали стихать, и я непроизвольно подняла голову, когда в аудиторию вошел отец. Меня разозлило, что даже я подпала под влияние его харизмы. Если и было подходящее определение для моего отца, то это слово «авторитет». Отец излучал его так много, что тяжесть ощущалась физически.

Студенты замолчали, когда он закрыл за собой дверь и решительным шагом подошел к кафедре. Спины сидящих передо мной выпрямились, сотовые телефоны исчезли со столов.

– Доброе утро всем. – Отец оглядел ряды аудитории. Когда взгляд скользнул по мне, ничто в его лице не выдало особенного отношения, я не дочь, а рядовая студентка. Трудно сказать, хорошо это для меня или плохо. Все как-то ответили на его приветствие, только я промолчала. Через мгновение дверь снова открылась.

В аудиторию вошел Эммет. Глаза опущены, щеки просто пылают.

– Прошу прощения, сэр, – выдавил он.

– А, Сорикетти… – отец слегка кивнул.

Удивительно, что он знал его имя. С другой стороны, на этом курсе всего около тридцати человек. Эммет суетливо огляделся и протиснулся на последнее свободное место в первом ряду. Вот так сюрприз. Чем дальше, тем больше он подтверждал мои догадки: ботаник.

Я оценивающе разглядывала его, пока он садился.