Мечтатели не предают

 – Точно. Была у меня где-то выписка. Секунда, Сашаа. Так, слушай. Меланхоличная водоплавающая птица, привезенная из Астрахани русским послом. 17-й век. Подарок Карлу II. Сашаа, я знаю: однажды ты увидишь их и расскажешь мне. Давай напоследок повторим сегодняшний урок: keep, kept, kept. – Я повторяю неправильные глаголы, а Ба между делом заваривает чай и переливает его из стакана в стакан, чтобы он скорее остыл.

Солнце поникло. Я пошел на Трафальгарскую площадь. Положил голову к лапам бронзовых львов и считал автобусы, которые тащили поверх автомобилей рекламные лозунги.

УДИВИТЕЛЬНО!

НЕВЕРОЯТНО!

ФАНТАСТИЧЕСКИ!

Да, обещания в этом городе оглушают, гипнотизируют и берут новичков в плен. Один день жизни по цене двух, бездельник. Только заплати.

Я свернул в переулок где-то в Вест-Энде. У черного входа перекуривали драконы и тигры, богини и демоны, клоуны и фокусники. Они быстрыми движениями смахивали пот со лба, чтобы не смазать грим. У стены напротив стояли вышедшие в тираж красные телефонные будки.

Бездельник отворил дверь и скомандовал:

– …back to work lads.

Богини накинули на плечи крылья, клоун приладил на место красный нос, драконы и тигры спрятали лица за громоздкими масками.

И карнавал исчез в черной дыре. Бездельник подмигнул и крикнул мне:

– Ты с нами?

А потом захлопнул дверь.

Вечер я провел в Гайд-Парке. Я плелся вдоль озера. Меня окликнул шепелявый голос. Пунцовые щеки остужал веер воскресной газетной сплетни.

– Сашаа, рад встрече.

Изучаешь город?

Профессор. Он усадил меня на лавку и направил ладонью взгляд в сторону гусей. Узкие манжеты сдавили по-детски припухлую ладонь.

– Кажется, что еще вчера они впервые взлетели и нашли дом. Да, представь себе, для любой птицы домом навсегда останется то место, которое она впервые увидела с высоты собственного полета.

Его руки нашли опору в скамейке и раскачивали мультяшное туловище.

– Навык полета врожденный, да. Но, запомни, маршрут для перелета они выбирают не инстинктивно, нет.

Видимо, каждое поколение выучивает его заново, набираясь опыта в стае. Такова их природа. Бог его знает, сколько тысяч лет они так летают, выбирая год за годом один и тот же путь.

Профессор поджал медно-седые брови, приподнял подбородок и сказал:

– Счастливое и беззаботное лето, не правда ли?

Эшафот молчания. Яма голода. Электрический стул лжи. От груди точно отняли рукавицы надзирателя надежд, и я выложил Профессору всю историю как на духу.