Влада. Бал Темнейшего

 – Ада примчалась сюда пугать Огневу изоляцией, Муранов прислал вас и хочет применить к Огневой силу. И только я – один умный! Я понял, что наша принцесса очнется, если для нее это будет единственная возможность кого-то спасти. У нее же во… – домовой невежливо покрутил пальцем у виска. – Светлая кровь в башке рулит! А вы все – лохи!

– Ливченко, сможешь рассчитать скорость и дальность полета охамевшего домового от вампирского пинка? – задумчиво спросил Герка, делая шаг в сторону наглеца.

– Огнева, ты спасешь Ацкого от фурий, если пригласишь в свою свиту! – быстро выпалил Диня, отступая от Герки в угол кухни.

 – Тот, кто состоит в свите особ темнейшей семьи, имеет право на полную неприкосновенность! Спросите, у кого хотите, я отвечаю за базар!!!

– Это так? – Влада нахмурилась, пытаясь понять, врет Диня или нет. – Те, кто в свите, неприкосновенны?

– Ага, есть такое, – буркнул Герка, который уже передумал ставить наглого домового на место.

– А вот фурии тронуть не посмеют, стопудово! Огнева, если откажешься – его гибель будет на твоей совести! – добавил домовой с трагичным выражением на физиономии, ткнув пальцев в сидящего на полу валькера.

– Вот сволочь… – вдруг произнес Ацкий, с трудом поднимаясь на ноги. – Он мне наврал, что тут убежище от фурий, что-то вроде бункера… ненавижу домовых!

Валькер, шатаясь, поплелся в прихожую, вполголоса что-то бормоча себе под нос. Крылья его волочились следом поникшими грязными тряпками.

– Да постой ты! – Влада раздраженно окликнула его.

 – Стой, не уходи! Можешь во дворе посидеть? Мне нужно собраться с мыслями.

– Проехали, – буркнул валькер, не оборачиваясь. – Еще мне не хватало за спину девчонки прятаться в какие-то свиты. Удачи, Огнева.

– Дурень, не уходи никуда!! Тебе в таком состоянии нельзя оставаться в Москве. Во дворе посиди… слышишь?! Гер, Холод, не отпускайте его! Дайте мне несколько минут…

Герка уже, видимо, что-то сообразил и кивнул, ухватив Ацкого за шиворот. Тот не особо сопротивлялся, видимо, обессилев окончательно, и вампиры вывели его из дома.

Исчезла и Мара, точнее – смылась незаметно по-кикиморски.

Остался только домовой, который сейчас громко сопел носом, что у Ливченко всегда означало одно – он готовился высказать свое бесценное мнение и получить за него по шее.

Влада повернулась к нему, и домовой медленно втянул голову в плечи и сгорбился.

– «Владоведение», значит?

– Давай, откажись, – выдавил Диня, вызывающе сверкая глазками.