Честность свободна от страха

Потому что не так уж сильно я и вырос. Но вот я здесь. Накопил на зеленый билет, отработал на строительстве небоскреба в Билегебене. Ох, я тебе скажу, работа! Голова кругом от высоты! Мы оттуда по неделе не спускались, прямо там и ели, и нужду справляли. Но ты не думай, там все очень по-людски устроено. Просто долго спускаться с этакой высотищи! Зато когда смена заканчивалась, сядешь на балку, ноги вниз свесишь, прихлебываешь свою положенную дневную порцию шнапса и смотришь, как внизу фонари светятся. И фары вагенов.

И люди такие маленькие-маленькие… Я тогда сидел и думал, что вернусь. Что хочу здесь жить, а не только работать…

Флинк снова отхлебнул из фляжки.

– Чтобы все у нас с тобой получилось, Шпатц!

Шпатц взял фляжку.

– Твое здоровье, Флинк!

Дверь распахнулась.

Первыми накопитель покинули рабочие. Их всех вместе забрал высокий полный мужчина в бежевом костюме и коричневой шляпе.

– Не повезло ребятам, – прошептал Флинк. – Это Грант пакт Вольцоген. Он управляющий на шахтах в горах Лютвицберге.

– Их сам управляющий забирает? Я думал, что аристократы не занимаются наемниками…

– Таковы правила. Если ты берешь на работу иностранцев, то должен сам их встретить и проводить до места. Взять на себя ответственность. Обычными местными рабочими управляющие не занимаются, конечно.

– А зачем берут иностранных рабочих? Свои не справляются?

Флинк приложил палец к губам.

Серых забирали по одному. За каждым являлся персональный контролер в темно-серой форме, коротко приветствовал, представлялся, и они уходили вдвоем.

Один из серых, тот самый, с билетиком от механической гадалки, вышел последним, кивнув Шпатцу на прощание. Было похоже, что со своим контролером он встречается уже не в первый раз.

Дверь снова закрылась, Шпатц и Флинк остались вдвоем. Тишину накопителя заполнили звуки далеких шагов, неопределенных скрипов, шума двигателей, голосов. Шпатц перевел дух, несколько раз сжал и разжал кулаки. Вдох-выдох. Не о чем волноваться. Он же уверен, что его отец сказал правду о настоящей фамилии матери.

Все должно получиться. Не о чем волноваться. Не о чем…

Дверь распахнулась, жалобно скрипнув. На пороге появился огромных размеров инспектор в темно-синей форме. Он выглядел как огородное пугало, на которое хозяева не пожалели соломы – объемное брюхо над ремнем, круглые лоснящиеся щеки, волосы цвета спелой пшеницы.

– Хальт! – громким фальцетом произнес он, уперев сардельку указательного пальца на Шпатца. Тот поднялся.