О дьяволе и бродячих псах

Только Сэм носил вместе копию куртки шерифа, джинсы «пирамиды» и остроносые ботинки на ногах.

Отбросив сомнения, Нина подсела к нему на край сцены. От Сэма пахло табаком и влажной почвой. Мертвец прервал гнетущую тишину щелчком зажигалки и закурил. Сигаретный дым попер из всех щелей изодранного тела.

– Memento mori, – устало прозвучал голос Сэма. – Знаешь, что это значит?

– Помни о смерти, – Нине померещилось, что она видела пульс в груди мертвеца, и на собеседника старалась больше не глазеть. Все внимание обратила на носы ботинок.

– Один мой приятель сказал, что ты снова забыла.

Происходящее казалось сном, а слова ненастоящего Сэма – сонным бредом, но на всякий случай Нина спросила:

– И что это значит?

– А то и значит, – с этими словами Сэм спрыгнул со сцены и, еле перетаскивая гнилые ноги, побрел через зрительный зал. – Либо ты, либо тебя. Я всегда учил цепляться за жизнь, даже самую дерьмовую, и что теперь?..

– Подожди, – обронила ему в спину Нина, – куда ты?

– А чего тебе еще от меня надо? Все, что я мог, я дал тебе при жизни.

Не разочаровывай, – Сэм не сбавил шагу, даже не обернулся. – Выход знаешь где. Еще раз появишься здесь – мало не покажется.

Зрители медленно поднялись с мест и двинулись в проход, выстраивая между Ниной и Сэмом стену. Он удалялся все дальше и дальше, пока не исчез в слепяще белом выходе.

Что там, за пределами этого жуткого театра? Мертвецы не пускали узнать. Еще не пришло время.

Темнота. Неизвестно, сколько она длилась, прежде чем Нина начала каждой клеточкой сознания продираться сквозь нее.

Сперва появились звуки, затем проснулись ощущения. Озябшая в тумане, она едва чувствовала чьи-то руки, которые не давали упасть. В бледно-желтом свете угадывались мужские черты, складываясь в узнаваемое лицо Люциуса. Нина никогда не видела его таким напуганным.

– Порядок? – спросил он, и голос исчез в невообразимом гвалте оживившегося зала.

– Браво! – Публика взорвалась аплодисментами.

Проступившая под ногами твердь быстро отрезвила.

От зеркала, куда Нина отважилась войти, осталась узорная рама и поблескивающие на сцене осколки. Зеркало-выход высилось над ней невредимым, – отражение дразнило собственной недоуменной физиономией.

Где-то за стеклом был Сэм…

Нина с трудом держалась, чувствуя головокружение. В шумном месиве толпы она вдруг зацепилась взглядом за бледного человека в черных одеждах; он направлялся к выходу за спинами последнего ряда. Его имя мгновенно всплыло в памяти. Винсент.