Королева для герцога

Можно себе представить состояние хартского правителя, с которым через магический кристалл заговорила умалишенная дочь. Как же некстати тогда Лиера выставила его вон из комнаты!

– Да, испугался и получил удар. Все сходится.

– И что теперь?

Ксандр не сводил глаз с Лиеры, которая нашла на кровати деревянную лопатку от какой-то мази и теперь привязывала ее к тряпичной кукле. Облегчение от того, что Эстельяди угадала только половину произошедшего, не приходило.

В груди разрасталась огромная холодная дыра.

Лиера сбежала, ушла в Темные миры, и теперь никакая магия не сможет ее вернуть. А все потому, что он, как жадный дракон из детских сказок, сидел на собственных тайнах, не смея довериться ей.

– Теперь у нас блаженная королева, которую нельзя никому показывать, – вздохнула магичка и потерла виски. – Я приставлю к ней послушниц. Молчаливых. Они будут смотреть за ней, обхаживать. Кормить, гулять, не давать никому к ней приближаться. Проследят, чтобы дитя в ее чреве росло по всем законам.

Ты объявишь, что королеве нездоровится и любому, кто нарушит ее покой, ты…

– Выпущу кишки.

Эстельяди кивнула:

– Да. Пожалуй, так будет понятней. И похоже на тебя.

– Я могу?.. – Ксандр показал на Лиеру и не договорил.

Сам не зная, что собирается сделать – то ли приказать магичке уйти, оставив его наедине с королевой, то ли, напротив, попросить подойти вместе с ним – потому что ему страшно.

– Да, регент. Только не напугай ее. Без резких движений и крика.

Она – светлое создание и ни в чем не виновата. – Эстельяди и не подумала удалиться, уселась в кресло у окна. – Понимаю твои чувства, но надо принять: она не твоя жена. Все это время ты имел дело с магией, с некой сущностью, очаровательной и приятной. Феей, сказочным эльфом, русалкой. Тем, чего нет. Да, она ухитрилась обвести вокруг пальца даже меня – я ничего не заподозрила. Но сейчас, сейчас ее тут нет. Есть только тело с разумом годовалого младенца.

Ксандр кивнул, отложил в сторону рапиру – вдруг Лиера ухватится и порежет руки, – подошел и осторожно сел на край широкого ложа, на котором он был так счастлив еще неделю назад.

Лиера, заметив постороннего, сначала забилась в угол, но потом, привлеченная блеском пряжек на колете и рукавах, несмело протянула руку, чтобы потрогать.

Сейчас, когда он находился так близко, стала заметна разница. Лицо Лиеры словно потеряло форму, уголки губ безвольно опустились, веки набухли.