Суперпозиция

– Ма, ты еще не встала, что ли?

Дверь в комнату распахнулась, и лохматая голова сына просунулась в проем. Лицо его было недовольным.

Идиллия тотчас разрушилась. Вера грустно вздохнула, отводя взгляд от окна.

– Мне выходить через двадцать минут, а завтрака на столе нет, – еще сонный, сын потер пальцами глаза и непонимающе взглянул на мать. – Ты почему в кровати? Заболела что ли?

– Потому что у меня сегодня выходной, – ответила Вера и сделала глоток из кружки.

Сын застыл в дверях, не понимая, что происходит.

Когда он просыпался, мать всегда была на ногах, а завтрак ждал его на столе.

– Так ты отца не провожала на работу, что ли? – спросил он с сомнением.

– Нет, не провожала, – ответила Вера, в душе испытывая неловкость вперемешку с радостью.

Сын постоял в дверях, собираясь с мыслями, затем спросил:

– Так ты приготовишь, наконец, мне завтрак?

Вера взглянула на него, всматриваясь в его непонимающее и недовольное лицо.

Ее любимый мальчик, маленький и шустрый, словно мышонок.

Она раньше так и звала его: «Мышонок». Сейчас он уже взрослый парень, высокий, красивый и такой бесчувственный. Когда-то он брал ее за руку и просил: «Мамочка, дай конфетку», – а потом целовал ее в щеку и смеялся заливным детским смехом, когда она щекотала его в бока.

Когда он стал таким? Когда стал вести себя потребительски по отношению к ней? Когда стал поддаваться влиянию мужа и приобретать совершенно другие черты характера, те, которые она сама рьяно ненавидела в других? Она смотрела в его карие бездонные глаза и не могла вспомнить, когда начались эти метаморфозы.

Теперь уже все равно, уже поздно думать об этом.

– Ма, ты оглохла что ли? – сын повысил голос в нетерпении. – Завтрак сделаешь?

Последнее время он часто разговаривал с ней на повышенных тонах, а она терпела, прощала его, надеялась, что это пройдет. Ведь она старалась воспитать его добрым, терпеливым, заботливым мальчиком, какой ее саму воспитала ее мама.

– Сделаю. Иди умывайся пока, – ответила она как всегда спокойно.

Голова сына исчезла из дверного проема.

Вера допила кофе, вылезла из-под пледа, не спеша пошла на кухню, пожарила яичницу.

Сын ел быстро. Спешил на занятия в школу, готовился к выпускным экзаменам.

Стоя спиной к окну, Вера смотрела на его широкоплечую спину, на темную голову, склонившуюся над столом, и видела перед собой не старшеклассника, а маленького мальчишку, которым он был много лет назад. Сердце ее сжималось от тоски.