Суперпозиция

Вера подошла к сыну со спины и коснулась его головы, чтобы погладить мягкие каштановые волосы. Он дернулся, высвобождаясь из-под ее ладони. Она замерла с застывшей рукой у его головы.

– А если меня не станет? – вдруг спросила она. – Что ты будешь делать?

Сын молчал, пережевывая яичницу-глазунью, его плечи были напряжены.

– Думаешь, отец будет также любить тебя, как я люблю, а, Мышонок? Будет он заботиться о тебе так же, как забочусь о тебе я?

Вера с надеждой ждала, что ее маленький Мышонок вернется, и будет таким же милым и ласковым с ней, как прежде, в таком далеком, как ей сейчас казалось, детстве.

Сын поднялся, не доев, боком оттеснил мать в сторону и, выходя из кухни, зло сказал:

– Я же говорил тебе, не называй меня так.

Вера проводила глазами фигуру сына, взяла его тарелку, соскоблила вилкой оставшуюся яичницу в мусорное ведро, открыла кран и стала медленно тереть ее губкой. Мысли черной густой рекой медленно плыли в ее сознании.

Грохот входной двери, заставил ее вздрогнуть.

Сын ушел.

Вера закрыла воду, постояла у раковины, прислушиваясь к тишине, вытерла полотенцем руки и вышла из кухни.

Ее мобильный телефон лежал на подоконнике. Она взяла его в руки и набрала номер. Долго не брали трубку, и Вера занервничала. Отключилась. Затем набрала номер снова.

– Алло, – наконец, услышала она в трубке голос подруги.

– Привет, ты дома? – спросила Вера, скрывая волнение в голосе.

– Да, я сегодня на удаленке, за компьютером работаю, – ответила Ира, как обычно с раздражением говоря о работе.

 – А ты не передумала, приедешь сегодня? На улице ливень хлещет.

– Да, приеду. Как мама? – спросила Вера, глядя в окно на бегущие по улице в разные стороны черные и серые зонтики.

– Стало лучше, когда ей прописали снотворное. Я теперь хоть тоже по ночам сплю, – сказала подруга и вздохнула с облегчением.

В свои сорок пять лет, Ира, не обремененная статусом замужней женщины, жила только работой. Мама была единственным человеком, о котором подруга заботилась, после того, как та упала и сломала себе бедро.

Восьмидесяти четырехлетняя старушка уже два года не вставала с постели, и Ира ухаживала за ней, стойко исполняя свой долг перед родительницей.

– Ясно, примерно через час буду у тебя, – сказала Вера, чувствуя укол совести от своих бесчестных намерений в отношении подруги.

– Хорошо, купи хлеба по дороге, пожалуйста, а то я сегодня вообще на улицу выходить не хочу, – попросила Ира.

– Хорошо, куплю.

– Пока.