Хочу ещё

После бодрой торжественной части, выступления и вручения премии, сопровождающейся прекрасной классической музыкой, отличными камчатскими крабами, дикими утками, фаршированными киноа и зернами граната, поданными на прелестных тонкостенных тарелках в виде больших перламутровых раковин, запечённой на вертеле кабанятиной, вымоченной в бренди с листьями можжевельника, я настроен на благодушный лад, и уже более снисходительно смотрю на всех своих коллег по цеху. Ну что же, мы все заперты в одной стеклянной банке с прозрачной крышкой, и здесь только кому как повезет больше остальных: кто сможет выбраться на самую верхушку этой копошащейся кучки, всё равно не имея возможности улизнуть на свободу.

Только и всего.

Наша всё ещё многочисленная компания перебирается из нарядного зала для торжественных приёмов со сценой в более камерную клубную комнату с пылающим камином, которая осталась здесь ещё с дворянских собраний. Наверняка здесь так же как и сегодня, больше ста лет назад, сливки общества вкушали свой послеобеденный коньяк и бренди, попыхивали сигарами и вновь вошедшими в моду трубками, их щеголеватые хипстерские бородки и закрученные вверх усы так же лоснились помадкой в свете огня, и такие же прелестные мулаточки обносили их напитками и лёгкими закусками.

Нас осталось, наверное, двадцать человек в комнате – достойных войти в этот круг избранных, допущенных к самым дорогим телам и душам нашей элиты, и мы расслабленно беседуем ни о чём, наслаждаясь этим редким моментом умиротворения, когда мы можем перестать ненадолго рвать зубами и ненавидеть друг друга за спиной с нашей обычной страстностью. Прямо лубочная лаковая картинка из рождественского альманаха.

– Кстати, друзья, как-никак, Рождество! – вдруг вспоминает о сегодняшней дате хозяин нашего праздника.

– И действительно! – восклицает удивлённый Карен, словно мы сейчас сидим в шезлонгах на пляже, а не в заваленной вьюгой Москве.

– С Рождеством, господа, с Рождеством, друзья! – подхватывает хор нестройных расслабленных голосов, и мы, исполненные неги и истинного духа Рождества, чокаемся своими бокалами.

За окном всё так же продолжает падать снег, укутывая весь мир в белоснежный чистый саван, и даже мне, старому цинику, где-то в глубине души хочется верить, что этот год мне даст новый шанс на новую чистую жизнь, незапятнанную низменными желаниями, очаровательными пороками, грязными похотливыми мыслями и новыми скелетами, населяющими мой персональный шкаф.