Дитя моря и света

Алана носила украшение не снимая; я уже не знал что делать, так как не сомневался: рано или поздно он разобьет ей сердце. Я запретил им встречаться. Но, конечно же, они просто делали это тайно. Так лишь романтичнее, не находите?

Аля кивнула.

– А как вы узнали о тайных встречах?

– О, это было легко. Она пела, светилась от радости. Я делал вид, что не замечал… но до этого я никогда не видел ее такой. И к счастью, тот юноша ее не бросил. Ну а твой отец помог ей стать русалкой.

– Он тоже тритон? ? Аля вспомнила, что видела в портале памяти.

После такого можно было и не спрашивать, поэтому она не удивилась кивку дворецкого. – И это он ей сделал хвост?

– Не совсем, но он нашел того, кто сможет. – Закарий замолчал, глядя куда-то вдаль. Наверное, вспоминал дочь. – Это я все к чему. Не всегда мы, родители, знаем, что лучше для наших детей. Но все, что мы делаем – ради вас.

Аля верила ему, но разве эта история не доказывала обратное? Зачем было запрещать этим двоим видеться, раз любовь взаимная? Но все-таки в чем-то Закарий ее смягчил.

Мама любит ее, и Аля надеялась, что рано или поздно все узнает. Со временем.

Но время пришло раньше, чем она могла вообразить.

***

Из-за разной длины суток Аля уже в середине дня валилась с ног. Искупавшись в озере и повалявшись под пальмой, она чувствовала, как глаза сами собой слипаются, а зевота норовит порвать рот. Поэтому Аля уходила в свою комнату и ложилась спать. А потом по этой же причине полночи бодрствовала. Радовало, что ей было с кем побродить по дворцу и окрестностям.

Митя вообще не спал. Правда, бывало, что он куда-то исчезал, а когда возвращался, не помнил где был. Может, в это время он все-таки спал?

В одну из таких ночей она как обычно гуляла по коридорам одна и неожиданно набрела на спальню родителей. Они тоже бодрствовали: за массивной резной дверью слышались их приглушенные голоса. Аля хотела уйти, но сердитые слова отца заставили ее замереть.

– Мы должны ей все рассказать!

– Еще не время, – отвечала полушепотом мама.

– Она сама скоро все узнает, но тогда будет поздно! – Он не утруждал себя говорить тихо, даже прислушиваться не приходилось. Шум усилился: кажется, отец заходил по комнате. – Ила уже не просто в плену. Все гораздо серьезнее.

Встревоженная, Аля подошла к двери ближе, но тут на лестнице послышались шаги ? наверное, кого-то из слуг. Ей пришлось быстро уйти. Наутро за завтраком подданные что-то бурно обсуждали, шептались.