Мои большие файерболы. Книга 1

Голос спокойный, может, они и правда знают, что делают.

19 759/20 000… 19 538/20 000… 19 257/20 000… Сколько же урона она наносит? Лира и правда стала машиной уничтожения. Серёжа вкладывал в неё все средства от лута, львиную долю опыта группы, и сейчас она отрабатывала инвестиции.

Здоровье царя кобольдов исправно таяло. На двадцати пяти процентах жизни Грыму на помощь выскочили метатели. Лира прошлась по ним бешеным волчком, а я впервые поверила, что наша авантюра может закончиться успехом.

Всё шло гладко, пока жизнь Грыма не упала до пятнадцати процентов.

Не знаю, что нашло на Лиру, может, все её убойные навыки откатились, может, подзуживали зрители в стриме, а может, эта овца просто заскучала. Разбойница взорвалась каскадом ударов. Мне показалось, что от её тесаков отлетают искры. Она всё била и била, в прыжке, с разворота, двумя мечами сразу и поочерёдно. Полоска здоровья босса скачками ринулась вниз. Это было красиво и феерически тупо.

– Переагришь! Лира! Лариса, остановись же, бля-я! – завопил Серёжа.

Шмяк! – даже я почувствовала этот удар всем телом.

Грым врезал дубиной наотмашь, прихлопнув Лиру, как надоедливую муху. Разбойница попыталась блокировать удар, но её короткий меч просто отлетел в сторону. Она покатилась по полу и приложилась о тяжёлый табурет. Грым прыгнул следом. Казалось, бешенство придавало ему сил. Зря паладин звенел своим щитом. Грым вымещал на разбойнице всё. Вверх-вниз, вверх-вниз ходила дубина. Лира сначала визжала, а потом завыла зло и тоскливо:

– Хил! Хил, Мариша, хил!!!

Я лечила, но моё малое исцеление было ей как жёваный подорожник на открытый перелом.

У Серёжи большую часть входящего урона поглощала броня, плюс раскачанная стойкость. Лира же всё вкладывала в ловкость и силу, и сейчас Грым рвал её, как бультерьер сиамскую кошку. Каждые пять секунд я поднимала по сорок-пятьдесят пунктов, а Грым сносил по две сотни.

– Сука! Бейся со мной, сука! Как мужик с мужиком! – Серёжа, похоже, забил на навыки и врубился боссу в спину.

– Хил! Хил!!!

И вдруг в пещере наступила тишина.

Сопел Грым, звенел доспехами Григор, и только Лиры с нами уже не было.

Признаюсь, на какой-то миг я испытала злорадство. На одну короткую и глупую минуту. Потом ко мне пришло осознание того, что произошло. Мы оказались в тупике. В ловушке. В глубокой жопе.

Наш паладин стоял с видом человека, который только что просрал все свои деньги на одной максимальной ставке. Я знала это чувство. Глубокая и звенящая пустота внутри.