Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 1

Я не оборачиваюсь, но слышу сзади поступь её каблучков. Мы садимся в тёмно-синий Порш бокстер. «Имидж – всё», как завещал Андре Агасси. Между прочим, первая ракетка мира.

Июльский воздух душный и липкий. Хотя я не пил алкоголь, голова слегка гудит от клубной долбёжки. Ничего, сейчас свежий ветер вычистит из башки всю эту муть. За это я и люблю кабриолеты.

На трассе мы одни. У выезда из города к заднему бамперу пытается прилепиться тёмная туша внедорожника. Посостязаться со мной решил, чудила. Выжимаю педаль в пол, и внедорожник остаётся позади.

Моя спутница повизгивает от восторга.

Чувствую её ладошку у себя на брюках. Ловкие пальцы расстёгивают молнию. Поездка будет ещё приятнее, чем я ожидал.

Сбавляю скорость. Тут не до гонок, руль бы удержать. Нуарная девица старается, пачкая ширинку помадой. Внедорожник снова нагоняет. Машу ему рукой, показывая, чтобы обгонял. Не до него сейчас. Тот приветливо мигает фарами и перестраивается влево, обходя по встречке. Огромная машина ровняется с моим шустрым бокстером, а потом резко сдаёт вправо.

Удар! Мы летим в кювет, переворачиваясь в воздухе. Никакой крыши, чтобы принять на себя удар у бокстера нет. Нас просто расплющит в лепёшку.

* * *

– Алик, вставай! Опоздаешь! – звонкий голос пробивается сквозь тягучий словно медовая патока сон. – Вставай, окаянный!

Что-то ледяное льётся мне за шиворот. Тело реагирует быстрее мозга, и я пружиной вскакиваю на ноги. Стоящая передо мной молодая женщина смеётся. Успеваю заметить, что она очень красива.

А вот того, кто сшил это уродливое ситцевое платье в цветочек, убил бы. Её внешность кажется мне знакомой. Бабуля?!

Кажется, последнее слово я говорю вслух.

– Ополоумел, что ли?! – возмущается женщина, – Какая я тебе бабуля? Или ты мне так намекаешь, что с Лидкой вы не только за ручку держитесь? Так я этой шалаве устрою! Яблочко от яблоньки…

– Нет-нет! – трясу головой, уступая напору. – Это я спросонок… Перепутал…

– То-то же, – сразу же успокаивается женщина. – Умывайтесь, граф, вас ждут великие дела!

По этой неожиданной фразе я окончательно убеждаюсь, что передо мной бабуля.

Была она натурой артистической, с юности работала в районном доме культуры, и с лёгкостью переходила с дворово-простонародного на «высокий штиль» и обратно.

Проскальзываю мимо неё в летнюю кухню. Тут висит, видимо, вечный умывальник, под которым стоит цинковое ведро. В юности я каждое лето жил у бабули и сейчас узнаю знакомую мебель и предметы.