Стоп. Снято! Фотограф СССР. Том 1

Сон затягивался. На пальцы я смотрел, щипать себя тоже пробовал, так что все стандартные методы испытаны. Остаётся действовать по ситуации. А значит, не впадать в истерику и постепенно изучать обстановку.

Правда, надев на себя школьный костюм, я едва не палюсь. Изо всех сил сжимаю губы, чтобы не заржать. Штанины брюк по-модному заголяют щиколотки, а запястья торчат из рукавов, словно костюм сел на пару размеров после неудачной стирки.

– Вытянулся-то как, – умилённо складывает руки на груди мама.

Значит, не сел.

Просто я подрос, а новой школьной формой никто не озаботился. Правильно, нафига? Через пару недель она уже не понадобится. А пока и так сойдёт.

Мой образ завершает белая рубаха, с жёстко накрахмаленным, словно деревянным воротником. Или, не завершает? Чего-то не хватает. Мама выжидающе смотрит на меня, а я не знаю, за что хвататься. Красный галстук? «Как повяжешь галстук, береги его. Ведь он с красной рыбой, цвета одного». Нет, это у пионеров. А я уже комсомолец, наверное.

Точно, комсомолец, вот и значок на лацкане.

«Партия сказала – надо, комсомол ответил – ЕСТЬ!». Блин, одни штампы в голове. А настоящих знаний нифига. «Совок»… «застой»… Как тогда люди жили? Или это уже «сейчас»? Мозг постепенно привыкает к безумному варианту, что моё сознание после смерти попало в тело моего отца.

Мама решительно открывает ящик серванта и достаёт широченный, тёмно-синий с переливами, галстук.

– Отцов, – поясняет она, – вот ты и вырос, Алик.

Отец, то есть по-настоящему, мой дед погиб на производстве.

Авария на заводе. Они в те времена случались чаще, но знали о них меньше. Соцсоревнование, пятилетки в четыре года… Деда замотало в конвейер. Хоронили в закрытом гробу.

Не живут в нашем роду мужики. Не знаю, особенность характера это, или проклятье какое.

Бабушка «поднимала» отца одна. Молодая, но перспективная актриса областной филармонии бросила сцену и уехала в глушь. Сельским ДК требовались сотрудники, и тем, кто соглашался работать, сразу давали жильё.

Так, семья и оказалась в Берёзове. Не то город, не то большой посёлок. Один детсад, одна школа, два вытрезвителя. Последняя деталь особенно запала в память, отец часто любил шутить на эту тему.

Я машинально завязываю галстук свободным оксфордским узлом, смотрю на маму и понимаю, что снова косячу. Ловкое движение пальцев и узел распадается.

– Мам, завяжешь?

– Иди сюда, горе луковое, – мама улыбается. – Вот поступишь в институт… поедешь в город.