Когда летают лебеди

Деревянную подставку вместе с завёрнутым в ковёр телом выносят во двор. Она и Нурлан молча наблюдают за происходящим через заиндевевшее окно. Нурлан то и дело вопросительно смотрит на неё, но она не отвечает взглядом. Мулла завершает молитву. Маму кладут на носилки. Мужчины выходят за ворота, унося тело с собой. Женщины плачут им вслед. Бабушка заводит прощальную песню.

Света не плакала ни в тот день, ни в последующие дни. Для неё мама оставалась живой, такой, какой она запомнила её в последний вечер – бледное лицо в пуховом платке поверх зимнего пальто, с ридикюлем, нелепо смотревшимся на фоне неуклюжих валенок.

Зима была в самом разгаре. К полудню небо затянуло сизой поволокой. Позже ветер закружил позёмкой. Всё говорило о том, что ночью разыграется буран, но маму это не остановило. Она отправилась в соседнюю деревню, как она сказала, навестить дальнюю родственницу. В деревне поговаривали, что она ходила к известной на всю округу гадалке. Что было на самом деле, никого особо не трогало. Все жалели детей, оставшихся без матери.

Света вздохнула. Она давно поняла, что, жалея себя, она всё глубже погружается в колодец бессилия и беспомощности, из которого ей каждый раз всё труднее выбраться. Жалость делала её слабой и беззащитной, а ей нельзя было быть уязвимой. Три пары вопросительных глаз смотрели на неё в ожидании защиты и опоры. И она говорила себе: «Хватит!» Железной хваткой она удерживала себя от нытья, сжимая при этом кулаки, как будто готовясь побить невидимого врага, искушающего её к жалости.

В дверь позвонили. Кто-то побежал открывать. По голосу Света поняла, что пришёл Туран из школы. Проснулся Эрик и попросил воды. Света сбегала на кухню, принесла тёплого чаю с малиновым вареньем. Поменяла его мокрую рубашку на сухую. Ночью, уложив братишек спать, Света вытащила тетрадь из потайного места, открыла страницу с последней записью и коротко написала:

8 апреля

Она водила их в ресторан.

Глава 3

Пришёл май с его чередой праздников, а значит и внеочередными выходными днями.

У Сабины эти праздники вызывали двойное чувство – радости и досады. Вроде бы и занятий нет, а всё равно надо идти в школу. Причём, встать надо было рано утром, чтобы пройти к месту сбора до того, как выставят кордоны машин вдоль главной улицы, по которой проходил основной поток парада. Иначе приходилось пробираться параллельными улочками, обходя заграждения и посты милиционеров и дружинников.