Семь ударов

Рыжкова вцепилась мне в запястья и давай их выворачивать. Я вскрикнула, замолотила ногами.

– Это что здесь происходит?!

Завуч появилась как раз вовремя, и Рыжкова нехотя меня отпустила. Я встала, отряхнулась, потрогала руки. Испепелила ее взглядом. Виновато взглянула на завуча: та стояла, скрестив руки на груди, и грозно сверкала очками.

– Я напишу замечания вам обеим! И позвоню родителям! – пригрозила завуч.

Будто не слыша ее, Рыжкова прошипела:

– Вот видишь! Ты беспомощная, как червяк! И твои деньги тебе не помогут!

– Поговори еще у меня, Рыжкова, – погрозила завуч.

 – А ну вперед ко мне в кабинет! А вы все быстро по домам!

– Ты в порядке? – спросила Настя, когда мы шли вниз.

– Все в норме, спасибо, – отозвалась я, хотя щеки горели огнем. Посмотрела на Машу, которая шагала, так низко опустив голову, что я побоялась, как бы она не свалилась. Спросила ради приличия. – Ты в порядке, Маша?

– Все хорошо, – прошептала Маша. В ее голосе послышались слезы.

Настя сочувственно погладила ее по спине и посмотрела на меня:

– Ты еще на тренировку?

– Ага.

После уроков я ходила на тренировку по легкой атлетике. Я не особо любила ее, но любила побеждать, а бегать у меня получалось неплохо. И после тренировки я чувствовала прилив сил, казалось, будто за спиной вырастали крылья, которые могли унести тебя, куда захочешь.

Когда я, вспотевшая и уставшая, вернулась в раздевалку, то увидела на подоконнике тетрадь. На обложке было написано, что тетрадь принадлежит Ножовой Марии.

Я рассеянно ее пролистала, увидела алгебраические формулы и закрыла. Похоже, Маша с расстройства ее оставила. Я вернула тетрадь на место и принялась переодеваться. Вспомнила, как Маша всхлипывала, и пожалела ее. Она не виновата, что такой родилась, как сказала бы Настя. Я взяла телефон и позвонила.

– Да? Что-то случилось? – спросила Настя.

– Слушай, скинь мне адрес Маши, – попросила я. – Она тут тетрадь забыла, как бы Рыжкова не увидела, а то навредничает.

Вроде, Маша живет тут неподалеку, а я могу заскочить к ней.

Так я, прихватив тетрадку, поспешила прочь из школы. Маша и впрямь жила неподалеку – в обшарпанной пятиэтажке наискось от аллеи. Я помнила, что она живет где-то в этом районе, потому что Настя пару раз упоминала об этом. Сама я ни разу здесь не бывала, поэтому только с третьей попытки угадала правильный подъезд. Внутри было темно, а стены и перила измазаны чем-то липким.