Домашний рай

Перемещаются с помощью антигравитации, взлет кораблей практически вертикальный, бесшумный, к нам добираются за время одного школьного урока, минут за сорок пять. Корабли тоже частые визитеры Земли, могут запросто вторгаться в нашу жизнь и осуществлять коррекцию. Есть «хорошие» греи, а есть и «плохие». Я с этим еще не до конца разобрался. У них счет совсем другой, Саша. Например, какое-то открытие год назад сделать позволить рано, а уже через пару лет, например, – можно. Логику Серых мы никогда не поймем, потому что они – высшая раса.

Некоторых забирают с собой, некоторых ликвидируют, между тем делятся с людьми той информацией, которую считает необходимой. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация. Мы для них, как рыбки в аквариуме, не более того. Когда какая-то рыбка, даже золотая, пропадает, рыбки лишь строят гипотезы, от чего этого произошло, но сути не видят.

– Ты это всерьез сейчас, Андрей? Или разыгрываешь? Скажи, что шутишь, – не выдержал Нахимов.

Но Синицын не ответил на вопрос, а лишь продолжил:

– Поэтому надо осторожней, Саша, не высовываться, тише травы, ниже травы. Залезешь на минное поле, и ищи-свищи потом тебя.

Нахимов ни секунды не верил в то, что мелет Синицын, но на всякий случай спросил:

– Ты их видел, Андрей?

Тот промолчал, не желая отвечать на вопрос, и сделал неопределенное движение рукой, как бы давая понять, что есть секреты.

Нахимов выждал, не скажет ли еще что неуемный экстрасенс.

Затем спросил:

– Ты говорил, что еще две версии есть? Какие?

– Нет, Сашка, про них ничего не скажу, они мирские, и корни-то не в миру, а у Серых. А тебе советую забыть про все это и не рыть. Ты ничего не изменишь, а Серым можешь не угодить. Такой мой совет как старшего.

Синицын снова лег на кровать, словно выданный им монолог отнял у него много сил и закрыл глаза, показывая этим, что аудиенция закончена.

По неведомому, но точно существующему закону совпадения смыслов Вселенной БГ именно в этот момент начал петь «Видел ли ты летающую тарелку над домом своим, над крышей своей? Тарелка приносит в наш быт забвенье душевных обид, и темой для светских бесед мы обязаны ей…»

Нахимов, ошарашенный, покинул комнату экстрасенса.

Он ожидал услышать от него все, что угодно, только не россказни про неких серых правителей мира, то ли прибывших с других планет, то ли все это время проживающих рядом с нами.