Домашний рай

Выбрали свободное место у окна, сели, поглядывая на идущих по проспекту горожан. Максим Андреевич снял очки, привычным движением протер мягкой бархоткой стекла и аккуратно сложил в синий футляр.

– Понимаете, я относился к Семену как к сыну. Блестящий юноша, он очень многое обещал, не было задачи, которой он не мог решить, что в институте, что на базе. Колосов ведь из тех студентов, что все задания решают сами.

Нахимов кивнул в знак того, что понимает, о чем идет речь. На физтехе существует система заданий, которые все должны обязательно решать.

Сборники задач ласково называют задавальниками. Особенно трудно приходится на первых двух курсах, когда наваливаются и математический анализ, и физика, и аналитическая геометрия, и теоретическая механика… В довесок к тому химия, история КПСС и дамоклов меч английского языка, по поводу чего сами физтехи шутят: «Маленькие долги по английскому могут обернуться одним большим долгом перед родиной…» Немногие могут решить все задачи сами, и уж если такое происходит, то, несомненно, студент обладает большим потенциалом. Весник решал.

– Как-то на математическом анализе лектор принес задачу и сказал студентам: «Эту задачу вряд ли кто решит. Ну просто вам подумать. Она стоит кандидатской». И что вы думаете? Семен решил. Посидел ночь и все-таки решил, хотя специализировался отнюдь не по математике. В нем азарт вспыхивал…

Нахимов много раз слышал эту историю и от студентов, и от преподавателей, всегда рассказываемую с пиететом и огромным уважением к Веснику.

Но слова Колосова ему были особенно приятны, потому что тот слыл непререкаемым авторитетом в среде ученых.

Максим Андреевич приставил ложку к краю тарелки и задумался. На его высоком бледном лбу показалась капелька пота.

– Борщ горячий сильно, – усмехнулся он.

Нахимов выждал, не добавит ли его собеседник еще чего-нибудь, но тот замолчал, принявшись с аппетитом за бефстроганов с сочным картофельным пюре.

– Максим Андреевич, а вы верите, что смерть Семена произошла от естественных причин? – спросил он, отхлебнув из граненого стакана вкусный компот, прихватив языком терпкую ранетку.

Колосов удивленно поднял брови.

– Помилуйте, Саша, а что еще могло произойти? На дворе все-таки мирное время, никто на нас не нападает. Все тихо и спокойно. Мне и в голову не могло прийти что-нибудь подозрительное. У вас есть какая-то информация?

В голосе Максима Андреевича звучало благодушие и некая гипнотическая уверенность.