Операция «Немецкий лис»

Многие отсюда попадают в Охранную службу.

Давин поднялся выше. Гулкая тишина, как в музее. Подошёл к огромной двери, хотел было постучать. Поднял руку, потом отошёл вправо. Постучал. Ещё раз. Не стреляют, вот и хорошо. Открыл дверь.

Глава шестая.

Телеграмма. «Рейхсканцлеру Германской Империи Теобальду фон Бетман-Гольвегу. Министерству иностранных дел надлежит постоянно ставить меня в известность по известному делу. Вильгельм II».

Телеграмма. «Министру иностранных дел Артуру Циммерману. Нет никаких препятствий проезду русских революционеров по территории Германии.

Готовы обеспечить специальный поезд и необходимую охрану. Генеральный Штаб».

Машина была старой – хорошо, что заводится. Из-за руля вышел водитель, мужчина лет сорока, с короткой причёской и усами. Взял чемоданы Ульяновых и сложил их в багажник. Тронулись.

– Вы поедете на специальном поезде. Машинист, кочегар, охрана, в общем, все в этом поезде наши люди, – Гепп сидел на переднем сиденье авто, обернувшись к Ульяновым – поезд будет опломбирован на всём протяжении пути.

– Зачем?

– Это формальность для соблюдения законов. Германия находится в состоянии войны с Россией. И если Вы будете контактировать с кем-то из немцев, то Вас арестуют по прибытии в Россию. Ни на въезде в Германию, ни на выезде у Вас не будут проверять документы. Вас не будут беспокоить ни таможенники, ни военные, ни проводники. Поезд будет иметь статус экстерриториальности. Формально русские эмигранты возвращаются в Россию. Германия в ответ просит разрешить вернуться на родину гражданам Германии и Австро-Венгрии.

– А пиво? В Германии славное пиво и раки, – Ульянов улыбнулся и пожал плечами – чем-то всю дорогу нужно же заниматься. Не речь же мне учить.

– Будут Вам и пиво, и раки. Вот, кстати, Ваша речь по прибытии на Финский вокзал. Там Вам будет организована яркая встреча. Освободитель крестьян, защитник рабочих и простого народа. Вождь пролетариата, так сказать.

– Что-то часто Вы упоминаете вождя. Вы думаете, в России живут дикие племена?

Гепп не ответил.

Тем временем прибыли на вокзал. На перроне, за линией местной полиции стояли люди. Настроены они были явно враждебно. Ульянов взял за руку жену и, сгорбившись чуть больше обычного, быстрым шагом пошёл к составу. За ними, широким шагом маршировал Гепп.

Кто-то крикнул:

– Шпик! Провокатор!

Полетело яйцо, второе. Кто-то запел «Интернационал». Зазвучали маты и оскорбления пассажиров. Кто-то запел: «Боже, царя храни». В общем, хаос.