Комната лжи

Это заявление заставило Сюзанну обернуться.

– Извините? – обратилась она к приближавшейся женщине. Они были на улице, где-то на мостовой. Около «Теско»?

– Я сказала, что я вас знаю. Узнала из телевизора.

Да, точно «Теско», они ходили по магазинам, Сюзанна теперь вспомнила, как тяжело было волочь сумки с покупками. Консервные банки, свертки, пакеты с овощами на развес, и Сюзанна мучилась, пытаясь повесить сумки на ручки коляски. Вещи все равно рассыпались. Она помнит, как банка персиков покатилась к ногам незнакомки.

Женщина заметила банку и остановила ее носком ботинка. Чтобы мгновением позже оттолкнуть в сточную канаву.

– Эй, – слабо возразила Сюзанна. Она испугалась. Не только этой женщины, она ниже и легче Сюзанны. И еще моложе. Ей на вид лет двадцать восемь или двадцать девять, точно не больше тридцати. И тоже с ребенком. Это хуже всего. Ее за руку держал маленький мальчик. Смотрел. Изучал.

– Ты мразь. Вот ты кто. Мразь.

Ладно, женщины она тоже боялась, но сильнее ее пугала сама ситуация.

Как в одном из тех снов, где ходишь голой по улице. Так она себя чувствовала, полностью, невыносимо обнаженной.

– Ты обманула их, но не меня. Я знаю. Я-то знаю.

Сюзанна оглянулась, опасаясь, что окружающие развесят уши.

– Думаю, вы меня с кем-то перепутали.

Она попробовала уйти, оставив покупки на месте. Может дело в этом: она готова была оставить то, что ее по праву, а женщина приняла это за признание вины. Она расхрабрилась, подтащила сына, так что они преградили Сюзанне дорогу.

Рыжая, зеленоглазая, подбородок выступает, как перст обвинения.

– Это твоя? – спросила женщина. Подбородок тычет в Эмили. Эмили смотрела на них из коляски.

Сюзанна хотела было сказать, что Эмили – ее племянница, крестная, да кто угодно. Но даже тогда она подавила в себе это желание в пользу честности. Говорить правду – четкий принцип, которому она следовала в жизни: священный в своей чистоте. Пока она правдива, искренна, как кто-то мог ее обвинять?

И она собиралась сказать: «Да, это моя дочь».

Но не успела.

Женщина плюнула. Не в Сюзанну. Она прокатила слюну к горлу и затем изо всех сил плюнула в коляску Эмили.

Сюзанна завопила. Ее первый и единственный искренний вопль. У нее и раньше были поводы, но только теперь, когда Сюзанна увидела, как в ее дочь плюет чужой человек, ее боль нашла выход. Она заметила, что маленький мальчик начал плакать, почувствовала, что внимание прохожих переключилось с нее на что-то другое.