Орел нападает. Орел и Волки

– Что вы сделали с телами? – спросил Веспасиан.

– Бросили среди тел погибших в бою дикарей. Не стоило давать их приятелям лишний повод для зверств.

– Полагаю, что да, не стоило, – ответил Веспасиан и покосился на генерала.

Прозвучало еще несколько вопросов, после чего Плавт смягчился и молча указал старшему центуриону на выход. Веспасиана, однако, покоробило столь бесцеремонное обращение с заслуженным воином.

– И последнее, Гортензий, – окликнул легат.

Центурион остановился и повернулся:

– Командир?

– Ты превосходно справился со своей задачей.

Думаю, в столь сложных обстоятельствах это мало кому удалось бы.

Центурион слегка склонил голову, принимая похвалу. Но Веспасиан на том не остановился.

– Полагаю, твое усердие будет отмечено соответствующей наградой, – произнес он с нажимом.

Плавт поднял глаза:

– Э-э, да. Разумеется… Непременно.

– Благодарю, генерал, – ответил Гортензий, по-прежнему глядя лишь на легата.

– Ты это заслужил, – твердо заявил Веспасиан и, помолчав, добавил: – И вот еще что.

Будь добр, пришли сюда центуриона и оптиона Шестой. Они срочно нужны мне.

Чтобы хоть как-то взбодриться перед визитом к легату, Катон окунул голову в бадью с ледяной водой, так что вид у него теперь был довольно жалкий. Мокрые темные волосы липли к черепу, вода капала даже с кончика носа. Макрон хмуро косился на несколько одуревшего со сна юнца, хотя сам выглядел ничуть не лучше. Добравшись до лагеря, оба приятеля успели снять с себя только ремни и доспехи, но рваные, окровавленные, пропитанные потом туники, в каких они трое суток дрались и маршировали, все еще оставались на них.

Многочисленные синяки, порезы и ссадины на руках и ногах, сплошь покрытых запекшейся кровью, отнюдь не вносили какого-то диссонанса в общую неприглядность картины.

В приемном отделении штабного шатра было пусто. Одиноко сидевший за раскладным письменным столиком старший писец недовольно скривился. Интересно, заботится ли хоть кто-нибудь о репутации легиона, раз такие замурзанные бойцы имеют наглость разгуливать по всему лагерю? Что подумает, глядя на них, генерал? Хорошенькое же у него составится мнение о нашей боеспособности и дисциплине.

Писец наморщил нос.

– Центурион Макрон? Послушай, командир, а ты разве не мог явиться сюда в более подобающем виде?

– Прости, но у нас срочный вызов.

– Да, однако даже при этом…

Старший писец бросил неодобрительный взгляд на Катона. С того все еще капало, причем в опасной близости от бумаг.