Орел нападает. Орел и Волки

При приближении оптиона Диомед не поднял глаз и не шелохнулся: единственным признаком того, что он жив, был выдыхаемый пар.

Друиды, трясясь от холода, лежали в ряд на заснеженной мерзлой земле с завернутыми за спины руками и туго скрученными лодыжками. Ртов им не затыкали, но они не переговаривались и лишь угрюмо косились на своих стражей. В отличие от других бриттов, с которыми доводилось сталкиваться Катону, эти варвары не втирали в свои волосы известь, чтобы придать жесткость торчащим во все стороны космам, а перехватывали их сзади шнурками, собирая в пучки, наподобие конских хвостов.

Все они были одеты в черное, бород не брили и даже не стригли, а на лбу у каждого красовалась татуировка в форме темного полумесяца.

– Мерзкий у них, однако, вид, – негромко произнес Катон, почему-то совсем не желая, чтобы пленники его слышали. – Никогда в жизни не сталкивался ни с чем подобным.

– Тогда можешь считать, что тебе повезло, римлянин, – пробормотал Диомед.

– Повезло?

– Да, – буркнул Диомед, оборачиваясь.

 – Повезло. Поскольку мир, в каком ты живешь, не окружен шайками таких лютых злодеев и твои близкие могут не опасаться, что они к ним однажды заявятся. Правда, до недавнего времени этого не опасались и мы. Мне даже в голову не приходило, что эти разбойники дерзнут так глубоко вторгнуться во владения атребатов. Но они вторглись, и теперь все, кто мирно проживал здесь, погибли. Все до единого: мужчины, женщины, дети. Все зверски убиты и свалены в один колодец.

Диомед сдвинул брови, плотно сжал губы и поднялся на ноги.

Запустив руку под плащ, он добавил:

– Мне одно непонятно: почему эти негодяи до сих пор живы? Ведь их удел должен быть совершенно иным.

Даже зная, что Диомед потерял всех родных и сам мог вполне разделить их печальную участь, Катон был потрясен холодной свирепостью его тона. Грек уже что-то нашарил на своем поясе, и юноша, наконец-то сообразив, что он намеревается сделать, инстинктивно подался ему навстречу, чтобы перехватить его руку и удержать от прыжка вниз.

– Неплохой будет денек! – послышался добродушный возглас.

Молодой римлянин и грек обернулись и увидели центуриона Гортензия, который бодрым шагом направлялся в их сторону. Катон мигом вытянулся в струну, Диомед нахмурился и медленно отступил от края ямы. Гортензий остановился, поглядел на друидов и широко улыбнулся:

– Хороший улов. От продажи пленных когорта получит немалую прибыль, но за этих красавцев легат поблагодарит нас особо.