Орел нападает. Орел и Волки

Славный бой, замечательная победа, а потерь у нас почти нет. И утро выдалось погожее, в самый раз для обратной прогулки. Нам повезло, оптион!

– Так точно, командир. А каков наш урон?

– Убитых пятеро, серьезно раненых дюжина, ну и пара-тройка царапин.

– Боги были добры к нам, командир.

– Добрее, чем к прочим, – мрачно пробормотал Диомед.

– Что верно, то верно. – Гортензий кивнул. – Но уж во всяком случае, этих мерзавцев мы проучили. Так что с их играми теперь кончено!

– Нет, не кончено, центурион, – возразил грек.

 – Возле границ в лесах таких шаек не счесть. Поражение их лишь озлобит. И очень многим доверившимся Риму людям придется погибнуть, прежде чем вы, римляне, наконец раскачаетесь и очистите этот край от разорителей, заливающих его кровью.

Гортензий оставил не слишком-то уважительное заявление без внимания. Что тут поделаешь, раз человек не в себе. Его можно понять, однако никакая война не выигрывается без тщательной подготовки. Нельзя затевать кампанию, не обеспечив заранее ее успех.

Нарушать это незыблемое правило никто не станет, как бы ни лютовали мятежные племена и сколько бы ни взывали к Риму союзники, моля о защите. Но уж зато, когда придет час поднять спасающий и карающий меч, ничто не сможет остановить железную поступь раздвигающих пределы империи легионов.

Сочувственно улыбнувшись греку, Гортензий положил ему на плечо свою твердую руку:

– Диомед, верь, в свое время ты будешь отмщен.

– Я мог бы получить удовлетворение и сейчас.

Диомед кивнул в сторону пленных друидов, и от Катона не укрылись хищные огоньки, мгновенно вспыхнувшие в глубине его глаз. Если грек вдруг столкуется с командиром когорты, смерть пленников наверняка будет медленной и мучительной. После взгляда в набитый изрубленными телами колодец Катон сам был готов резать варваров на куски, но теперь эта мысль его покоробила и вызвала отвращение. Что бы там ни было, цивилизованный человек не должен уподобляться убийцам!

Гортензий покачал головой:

– Нет, Диомед.

Мы отвезем этих малых к легату, тот их допросит.

– Они будут молчать. Поверь мне, центурион, вы ничего от них не добьетесь.

– Может быть. – Гортензий пожал плечами. – А может быть, и добьемся. У нас есть мастера развязывать языки.

– У ваших мастеров тоже ничего не получится.

– Не будь так уверен.

– Говорю же тебе, из них не выжмут ни слова. Лучше расправиться с ними на месте.