Римский орел. Орел-завоеватель

– За него, – произнес он негромко. – Хотя твой супруг вряд ли подозревает, насколько ему повезло.

Но Флавия уже вставала с кушетки, кому-то радостно улыбаясь. Вителлий поднял голову и тоже встал.

– А я все думала, когда же ты наконец приведешь ко мне этого бедного мальчика? – сказала Флавия мужу, потом рассмеялась и повернулась к Катону. – Ну, ты меня узнаешь?

Тот оторопело сглотнул:

– Госпожа Флавия?

– Наконец-то. А как поживает малыш Катон? Похоже, он теперь не такой уж малыш.

Дай-ка я на тебя полюбуюсь!

– Флавия и этот молодой человек знакомы еще по Риму, – пояснил трибуну Веспасиан. – Старые связи не рвутся.

– Мир тесен, – в тон ему отозвался трибун. – Похоже, мы живем во времена удивительных совпадений.

– Похоже, Вителлий, и я не прочь это с тобой обсудить, а эту парочку мы, пожалуй, отпустим. Пусть пощебечут. Я уверен, что моей женушке не терпится вытянуть из нашего юного оптиона все римские сплетни, накопившиеся за несколько лет.

Не правда ли, дорогая?

– Конечно. – Флавия томно кивнула и повела Катона к центру помоста.

– Госпожа Флавия! Чудеса, да и только. Я и понятия не имел, что ты здесь.

– Да и откуда бы тебе знать? – усмехнулась она. – Женщины тут чаще сидят по домам, чем куда-то выходят. А уж германская зима и подавно запирает всех нас на замок.

– А ты? Ты знала, что я здесь служу?

– Конечно, мой дорогой.

Не так уж много Катонов прибывают сюда из Рима, да еще прямиком из дворца. Как только услышала, что к нам велением императора прислан какой-то «жердяй-книгочей», так сразу и поняла, о ком идет речь. Мне страшно хотелось немедленно с тобой повидаться, но Веспасиан сказал, что сперва тебе надо тут пообжиться и что покровительство жены легата вряд ли добавит тебе уважения в глазах других солдат.

– Это верно. – Катон поморщился. – Но я все равно очень рад.

– Я тоже рада, – сказала Флавия. – Однако давай присядем. – Она устроилась на кушетке мужа и приглашающе похлопала рукой по соседней.

Прежде чем сесть, Катон глянул по сторонам. Никто на них вроде бы не смотрел, пирушка шла своим чередом, и он вздохнул посвободней, решив, что сам факт его приглашения на прием дает ему право на некоторую раскованность в поведении.

– Ну, Катон, расскажи же мне о себе.