Римский орел. Орел-завоеватель

– Не лучше ли нам спуститься с холма и присоединиться к своим?

– Нам было приказано стоять здесь, – решительно возразил Макрон. – И никуда не двигаться без сигнала трибуна.

– Так-то оно так, но боюсь, что оттуда не видна эта свора. – Квадр ткнул пальцем в сторону быстро шагавших к деревне германцев.

– Если мы спустимся, то тоже будем в ловушке, – сказал Макрон. – Надо предупредить их и ждать.

Квадр посмотрел на товарища, потом кивнул и, сложив чашкой ладони, выкрикнул:

– Знаменосцы! Тревога! Дайте сигнал!

Пятеро знаменосцев пяти резервных центурий, высоко вскинув штандарты, принялись конусообразно вращать их.

Макрон опять посмотрел на деревню. Солдаты первой центурии, ни о чем не подозревая, продолжали вытряхивать ценности из домишек селян.

– Ну же, ну же! – бормотал Квадр. – Кто-нибудь! Гляньте же вверх… идиоты!

Наконец один из солдат указал копьем на гребень холма, и Вителлий поворотился в седле. На какой-то момент он застыл, потом привстал в стременах и что-то крикнул своим подчиненным.

Солдат, первым заметивший тревожный сигнал, умчался с площади и вскоре появился на одной из надвратных башен. В тот же момент двери домов распахнулись, и на улицы поселения высыпали люди, окружая римский отряд. Легионеры, сомкнув щиты, стали пятиться назад, к воротам. Варвары принялись осыпать отступавших градом камней, но в воздух взлетели копья. Их острия поразили около полудюжины нападавших, остальные ретировались в проулки. Центурия без потерь покинула площадь и на какое-то время скрылась из виду.

Зато германцы, выбежавшие из леса, были теперь видны достаточно хорошо.

– Сколько их?

– Три, может, четыре тысячи, – предположил Квадр.

Макрон покачал головой:

– Нет, это слишком. Скорей всего, три.

– Вителлию надо бы поторопиться.

– До них еще добрых две мили. У трибуна достаточно времени, чтобы пробиться через ворота и подняться сюда.

– Ну поднимется он, а что потом?

– Не знаю, – Макрон пожал плечами.

 – Это решать ему. Наше дело – ждать, а там будет видно.

Катон с изумлением воззрился на двух командиров. Как могут они сохранять такое спокойствие, в то время как их товарищам грозит гибель, да еще прямо у них на глазах? И когда когорте предстоит столкновение с шестикратно превосходящим ее в численности врагом!

Ему вдруг отчаянно захотелось с криком «Спасайся, кто может!» пуститься стремглав наутек, однако он, стиснув зубы, подавил в себе этот порыв.